Даже зная о нашем прошлом, Грейс отказывалась позволять нам винить во всем случившемся Бога. Со дня своего приезда в этот дом, она рассказывала нам истории из Библии и о том, как сильно она благодарна Богу за все, что он ей дал, хотя по факту, мы были ее единственной семьей. Ее положительный настрой даже в самых худших ситуация сбивал меня с толку, но в целом, я восхищался ее оптимизмом.

- Мне бы этого не хотелось, - Энни закатила глаза, а потом встала и потянулась. Я никогда не встречал девушку упрямее, чем она, кого-то настолько же дерзкого и решительно настроенного; это ее качество было почти что очаровательным, если бы так чертовски не раздражало.

- Подожди, я только захвачу косметичку из машины, - Аманда встала и направилась по коридору к входной двери.

- Ты не поедешь в церковь в этом наряде, - говоря это, я ударил пальцами по деревянному столу; Энни встала и прошествовала у меня за спиной по направлению к лестнице.

- И кто же меня остановит? - прошептала она, продолжая идти.

- Аннабель, подожди, - она остановилась, когда я встал со своего места и направился к ней. - Нам следует кое-что прояснить.

Ее брови сошлись на переносице, и потому как ее щеки залились румянцем, а взгляд был устремлен в пол, я знал, что у себя в голове, она снова проигрывает то, что произошло в моей ванной.

- Смени свою хренову одежду сейчас же - вот, что я хотел сказать.

Я наклонил свой стакан, и она истерически заорала, когда холодная жидкость коснулась ее кожи, пропитав ткань футболки.

- Сукин сын!

Через тридцать минут Энни вышла из своей комнаты в скромной белой блузке на пуговицах до самого горла и черной юбке-карандаш. Ее волосы ниспадали волнами вдоль спины, а на лице не было и намека на синяк.

Мы сели в мою машину, черный 300S, и направились в церковь. Только вдвоем - Энни и я. Аманда была не слишком религиозна, и я предпочел провести это время без нее, наедине с Энни. Поход в церковь на юге представлял собой некого рода социальное событие, где наше присутствие воспринималось скорее не как прихожан, а как представителей семейства Блейкли.

Пальцы Энни скользили по кожаной обложке ее Библии, а взгляд был устремлен за окно, наблюдая за проносящимся мимо миром. Потянувшись к радио, я уменьшил громкость и нарушил затянувшееся молчание.

- Не хочешь рассказать мне о слоне в комнате (Фразеологизм «Elephant in the room» означает очевидную для всех правду, которую, тем не менее, по каким-то причинам игнорируют, не замечают или не хотят замечать.- прим. переводчика)? - спросил я. Она приподняла бровь одновременно с тем, как ее взгляд опустился на колени.

- Мне с трудом удается прировнять тебя к слону, - невозмутимо ответила она.

Я рассмеялся и покачал головой.

- Это довольно жестоко.

- Я училась у лучшего.

Она покраснела и снова уставилась в окно, а я прибавил громкости радио. Проехав еще несколько кварталов, мы свернули на гравийную парковку церкви Святой Троицы. Припарковав машину, я повернулся к Энни, все еще погруженную в свои раздумья.

- Эй, - я коснулся ее ноги, от чего девушка подпрыгнула. - Ты в порядке?

- Ага, - убрав за ухо прядь волос, она одарила меня нервной улыбкой. - Мне по-прежнему некомфортно приходить в такие места, как это,- она пожала плечами, и я ответил ей грустной улыбкой.

- Это совершенно другая община.

Ее глаза встретились с моими, после чего она кивнула.

- Хорошая девочка. Пойдем.

Выйдя из машины, я обогнул ее спереди и открыл для Энни дверцу. Я протянул ей руку, и она вложила в нее свою ладонь, помогая ей встать на ноги.

Переместив руку ей на спину, я повел ее к дверям церкви. Все, мимо кого мы проходили, радостно приветствовали нас. Внутри церковь была небольшой, но довольно уютной и кондиционированной.