Вероятно, женщина стареет не по годам от всей этой нашей фигни. Коннор нанял ее всего через неделю, после того как забрал нас; у него никогда не было собственных детей, потому, видимо, он и хотел, чтобы рядом с Энни была другая женщина. Грейс скорее занимала роль бабушки, отлично ее выполняя, словно была актрисой телеситкома.

Аманда села рядом со мной, от чего ее юбка скользнула вверх по бедру; она умыкнула кусочек моего тоста и откусила от него. Ее волосы стали еще светлее со времени нашей последней встречи, и я задавался вопросом, сколько еще поездок в салон ей понадобятся, чтобы они стали еще белее, чем у Грейс.

- Я влюбилась в эту футболку, - сказала Аманда Энни. Я не смог удержаться от смеха, взглянув на Энни, как раз, когда она подмигнула мне, будто доказывая свою точку зрения относительно моего выбора женщин.

Сложив на груди руки, я смотрел, как она уронила вилку на тарелку, ее руки сжались в кулаки, она явно была раздражена тем, что я собирался сделать, но решила промолчать, понимая, что так будет лучше. Это был своеобразный ритуал из нашего прошлого, который настолько укоренился во мне, что я продолжал его осуществлять, независимо от собственных чувств или их отсутствия по отношению к общине.

- Дорогой Господь, спасибо тебе за эту замечательную пищу и защиту, которую ты нам ниспослал. Мы просим тебя, Господи, помочь Энни бороться против зла, исходящего от лестницы, и защитить ее от любых других неодушевленных предметов, способных нанести ей какой-либо вред, и Господи, пожалуйста, благослови ее хоть какой-то подходящей одеждой.

- Мудак, - простонала Энни, и я постарался подавить улыбку; прочищая горло, я открыл глаза. Сунув кусочек яичницы в рот, я порадовался, что Грейс все же не положила битое стекло в мою еду, хотя, я не мог бы винить ее за это.

Издали послышался кашель Коннора, а затем звуки его шагов и поскрипывание лестницы под давлением его веса. Мы дружно взглянули на него, когда он вошел в столовую и занял свое место во главе стола. Мой взгляд прошелся по его костюму, угольного цвета, и я покачал головой.

- Собираешься на работу? - спросил я, зная, что он был слишком больным для этого, но в тоже время, уважая его за следование своим приоритетам.

Он откашлялся, когда Грейс принесла и поставила перед ним чашечку кофе.

- Спасибо, дорогая, - подняв свою чашку, он сделал глоток, после чего взглянул на меня. - Кто-то должен за все это платить. У меня есть накопившееся дела.

Но я то знал, что он попросту стал одержим своей работой, когда двадцать назад умерла его жена. Как-то ночью, спустя немного времени после нашего переезда, он признался мне в этом, в угнетавшем его чувстве вины, в том, что раз он уже не может помочь ей, то хочет по мере возможностей помогать другим.

- Тебя бы не убило несколько дней передышки, Коннор. Насладись немного собственной жизнью.

Я сделал глоток апельсинового сока, моя голова все еще пульсировала от похмелья. В течение нескольких месяцев, я безуспешно пытался заставить Коннора уйти в отпуск. Он заслужил достойный отдых, хотя бы тем, что маялся с нами в течение нескольких последних лет. Человек был святым. Мне хотелось хоть как-то ему помочь, но он не поддавался.

- Я буду в Джексоне в день рождения Энни. Мне нужно, чтоб ты присмотрел за домом. Не позволяй всему слишком сильно выйти из под контроля, - он сменил тему разговора, пока девушки продолжали поглощать свою еду.

- Я уверен, что Грейс будет держать всех в узде. Никто не способен внушить такой страх перед Богом, как она, - пошутил я.

- За исключением тебя.

На лице Коннора не было ни намека на эмоции, когда он посмотрел на меня поверх края своей чашки, на что я прищурил глаза. Ему не известно даже на половину то, как обстоят дела.

- Мне недостаточно платят за выполнение такой задачи, - передразнила Грейс, занимая один из пустых стульев, и опуская перед собой пиалу с овсянкой и блюдце с только что нарезанным персиком.