Изменить размер шрифта - +
Зло должно умереть! И пусть даже вместе с ней, если нужно. Пусть никто не посмеет ломать чью-то жизнь в угоду… чему? Капризам своим? Желаниям близких? Сыновней прихоти? Она еще была слишком слаба, чтобы раздумывать об этом спокойно. А может быть, прав был Старик и место ей за зарешеченными окнами? Может быть, в ней поселилось то самое зло? Но тогда почему же так больно ей вспоминать о том дне, когда телефонный звонок убил в ней… Нет, нет! Зло в Старике! И она заплатит ему за все.

Неля вдруг почувствовала страшную слабость и упала на мхом заросшую землю. Ей не выбраться из этой паутины. Липкая паутина обволакивала ее мозг, словно Старик снова плел ее, и Неля билась бессильно, готовая сдаться. И снова почудились воды, смыкающиеся над головой. И тогда она вспомнила, как они расступились и показалось лицо. Обычное человеческое лицо. И просветлело небо.

Где-то около дома скрипнули тормоза. А вот и он. Когда он здесь, она успокаивается. Буря смиряется в ее душе. Становится тихо вокруг. Нет, она еще не сломлена. И снова бежит Неля, а ветки хлещут по лицу. Спокойно, спокойно. Медленно идет, стараясь отдышаться. Она не подходит к нему. Она не хочет утащить его в свой омут. Пусть живет. Она только побудет немножко рядом. Напитается этим покоем и этой силой. А потом она уйдет и, может быть, никогда уже никуда не вернется. Ни в этот тихий дом, ни в дом с зарешеченными окнами…

 

4

 

Таня выздоровела, и они снова проводили вместе вечера. Только Ка стал поглядывать в вечереющее небо, а так все было по-прежнему.

— Ты как будто куда-то хочешь пойти и раздумываешь, не поздно ли.

— Что? — он очнулся.

— На работе сложности?

— У меня?

— Ты меня вообще слышишь?

— Да, родная, да…

Говорил слишком мягко, на себя не похоже, прятал голову у Тани на груди, пытаясь отделаться от своих снов, укрыться, спастись. Только взгляд уплывал все куда-то к окну. Что-то там как будто манило, смеялось, убегало, зазывало броситься вслед.

— Извини, я, наверное, просто устал.

И она понимающе кивала, и не оставалась у него, уходила. А потом не спешила звонить. А он проводил каждую ночь в удивительных снах, над которыми больше был не властен. Но ему не нравились вещи, над которыми он был не властен. И тогда он взял чистый лист и написал сверху: «Неля — кто она?». И задумался. Неуравновешенная? Да. Красивая? Нет. Странная? Да. Сумасшедшая? Похоже. Он поставил вопрос в скобочках. Она нежная, добрая? Да. Агрессивная? Мухи не обидит. Сколько ей лет? Тридцать, плюс-минус. Так и запишем. Что с ней случилось? Сбежала от мужа? Тогда каким же он должен быть зверем? Напали на нее?

Он посмотрел на листок, скомкал его и стал собираться. Хватит! Хватит этих дурацких вопросов, на которые нет ответов. Нужно все выяснить: «Дед из ума выжил, и я туда же! Вот приеду и заставлю все рассказать. А то надо же: загадочная какая! Снится, понимаете ли, каждую ночь. Когда все прояснится, станет как все. Перестанет бродить по ночам в чужих снах». Он собрался и хлопнул входной дверью. А в квартире осталась тишина, и за окном — вечереющее небо, почти совсем темное…

 

5

 

— Эй, не спите еще?

Вышла Неля.

— Дед к соседу ушел. (Какой он тебе дед?)

— Ну что, поговорим?

Вот и кончились тихие деньки. Полетела волна, захлестнула.

— Садись-ка. И давай рассказывай, кто ты? Откуда? И как в лесу оказалась?

Смотрит, только смотрит, дико, затравленно. Отступает в комнату. Он за ней.

— Ну, хватит! Почему бы не поговорить по-человечески?

Заметалась, ищет выход…

— Ну нет.

Он берет ее за руку, сажает на стул.

Быстрый переход