Изменить размер шрифта - +

Он берет ее за руку, сажает на стул.

— Все, рассказывай. Хватит играть…

И не договаривает. Потому что Неля начинает кричать. Взгляд ее теряет ясность, пальцы рук скрючены, крик переходит в хрипы, она хватает ртом воздух, но его все равно не хватает ей. Тьма от елей за забором распространяется быстро в доме, становится темно, нечем дышать, Неля падает, липкая паутина накрывает ее, и она не в силах пошевелиться, неужели это конец?

— Что такое?

Прибегает дед.

— Отойди, — кричит он внуку, — отойди!

Бежит на веранду за водой. Возвращается, расплескав полстакана.

— Тише, Неличка, тише, родная.

И к стучащим зубам стакан прижимает. Пытается разжать зубы.

— Неличка…

Ка становится страшно. Никогда он такого раньше не видел. А дед? Выходит, с ней уже были эти приступы. Он, кажется, знает, как помочь. Значит, все-таки — сумасшедшая. И мысли его уже где-то завертелись, где-то вокруг врача знакомого, точно — Тамара Петровна поможет, только вот она сейчас на конференции в Москве, вернется, кажется… Да что это с ним? С какой такой стати он эту дурочку будет лечить? Кто она ему? Это ведь все только сон, наваждение… Но другой голос все бормочет и бормочет у него внутри про Тамару Петровну, про книжку по психиатрии, что стоит у него на полке, которую в руки ни разу не брал, почитать нужно, Достоевского перечитать, у него все такие, может, обойдется, бывает же, мало ли что…

— Уезжай, — говорит дед. — Не надо тебе тут, когда она проснется.

Ка выходит из оцепенения, а Неля уже спит на руке у деда, вздрагивая, всхлипывая. И он уезжает.

Вдоль дороги бегут фонари все быстрее и быстрее. Начинается дождь, где-то гром ухнул, рядом совсем, крупные капли упали. Три тяжелые капли не удержала разбухшая дождевая туча. Сорваны ее легкие туманные запоры и потекли вниз потоки воды. Он включил дворники, и те запели: тише, тише… Он отогнал машину на стоянку и вернулся домой весь промокший. И еще долго сидел и смотрел, как шумит дождь и как схлынули куда-то, провалились белые ночи, самые первые белые ночи…

Среди ночи он проснулся, там, во сне, еще гнался за ним Нелин крик по пятам. Она снова кричала, а потом задыхалась задушенно, и глаза становились стеклянными. Что с ней? Ну не может же быть, чтобы таким человек родился. Вот родился и кричит ни с того ни с сего диким голосом. Или может? Он взял с полки справочник по психиатрии, устроился поудобней в кровати, закурил и стал читать…

 

 

Глава третья

 

1

 

Ка всегда был дотошным, чего бы ни касался. Вот и теперь. Он изучал психиатрию как студент, которому завтра сдавать экзамен. В ворохе психических заболеваний, симптомов и синдромов он выбирал что-нибудь подходящее для Нели. Так привередливо женщины порой выбирают платье, перемерив все, что есть в магазине, и каждый раз придирчиво качая головой: не то! Что им надо — сам черт не разберет. Они этого не знают.

Только им кажется, что, примерив, они тут же узнают. А потом им кажется, что так же они узнают и свою любовь, стоит ей показаться на горизонте, и своего ребенка из тысячи новорожденных младенцев. Но ведь у многих женщин, как известно, нет вкуса. Не значит ли это, что не узнают они никогда ни то самое платье в супермаркете, ни свою любовь, ни розовощекого младенца, когда их приведут в комнатку с десятком совершенно одинаковых орущих малышей.

Ка штудировал текст, листал страницу за страницей и в примерах, вместо слов «пациентка Л., 45 лет», вставлял «пациентка Н., 30 лет». Читал и понимал, что не про нее это. В какой-то момент чтение опротивело ему, и он перешел на Достоевского. Там, в учебнике по психиатрии, все выглядело так, будто люди рождаются для того, чтобы сходить с ума, тупо и жутко выставляя напоказ проявления своей болезни.

Быстрый переход