|
Это остановило Пэт, и она поняла еще и другое. Он все еще хотел ее. Более того, Пэт поняла, что она желанна более чем кто-либо за всю его жизнь, правда, после той исчезнувшей девушки в Париже. Пэт поняла, почему Дик Латхам совершил эту сделку в горах Малибу со строительством здесь киностудии. С деловой точки зрения это была просто конфетка, сделка века. Но сейчас Латхаму предстояло заплатить за все это самую высокую цену в мире. Ему предстояло вновь потерять любимую женщину. Пэт стояла посреди толпы людей и смотрела на Латхама. Он смотрел на нее, и столько мольбы было в его взгляде! Сейчас у него было более выразительное лицо, чем у Тони в самой лучшей его роли. Нет, неправда, такое не сыграешь. Это надо просто пережить. Пэт задумалась. Гнев — плохой советчик. Это знали еще древние. С его помощью можно горы двигать, но заодно снести с лица земли и садики, и речки, и Алабаму. Прощай тогда, мечты о Голливуде…
Пэт стояла посреди гудящей толпы и смотрела на Латхама, и постепенно ее гнев становился все слабее и слабее, пока наконец совсем ее не покинул. В первый раз в жизни Пэт Паркер растерялась. Она не знала, что ей делать дальше. Она обернулась к Тони, который поймал ее взгляд. Затем Тони взглянул на Латхама, потом снова на Пэт. И когда он наконец заговорил, голос его был полон печали. — Старый черт выиграл. Он получил тебя…
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Алабама зубами открыл пивную банку и выплюнула жестяной язычок, оторвавшийся от нее, в огонь. — Стоматолог не советовал тебе этого делать, — прокомментировал Кинг. — Стоматолог спит и видит, как я мчусь вниз по горе на велосипеде, падаю и оставляю на каменистой дороге все мои зубы. Только тогда мы сможем с ним стать друзьями. Но это так же маловероятно, как научить летать по небу «порше» наравне с дикими гусями… Алабама еще немного позлословил по поводу стоматолога, но затем примолк, наслаждаясь видом горной панорамы из окна. — Так что мы намереваемся совершить сегодня? — вопросил его Кинг. — Да то же, что обычно. Ты сейчас пойдешь в фотолабораторию и напечатаешь немного денег, а я пока продумаю, куда их потратить. Кинг засмеялся и отложил в сторону газету, которую до этого читал. — Послушай, Алабама, какой-то тип, его зовут Флинке, написал устрашающую статью в «Таймс» о печальном будущем, которое ожидает Малибу. Он привел для сравнения историю угасания такого же райского уголка — Майами. Но теперь он полностью застроен, заасфальтирован, все перекультивировано. От чудесного уголка природы осталось только чудное название «Майами», — поглядывая на своего старого друга, сказал Кинг. Алабама передернул плечами. Он терпеть не мог этих именитых писак, которые, сидя где-нибудь на табуретке на своем заднем дворе, берутся судить о вещах, которые выше их понимания. Пока он здесь, в Малибу, не позволит сгубить природную красоту этих мест. — Я знаю, как пишутся такие статейки. Надо кое-что кое-где вовремя услышать, приписать некоторым известным людям высказывания или попросту выдернуть их из какой-нибудь речи на детском утреннике. Привести пару сплетен, выданных за достоверные сведения — и вот материал готов. Можете потом оправдываться, что вы не говорили, что вас не интервьюировали, что вы вообще не вы… Это все потом. А сейчас готовая статья и громкая слава в случае успеха… Так обычно и создается вся эта словесная шелуха. Я все это отлично понимаю и все же каждый раз поражаюсь, как известный журналист может нести такую чушь… Его страстный монолог прервала трель телефона. Алабама не спеша подошел к столику, сел и только после этого поднял трубку аппарата. — Здравствуйте! С вами говорит Ричард Брильштейн из «Таймс». |
