— Да, я сделал его совсем коротким. Я всех вычеркнул. Вся беда этих людей, которых вы предложили, что они умеют произносить всего два слова «нет» — для тех, кто стоит ниже их, и «да» — тем, кто выше. Адвокаты и коммерческие агенты грамотные люди, но они не хотят рисковать. Те же, кто называет себя сильными натурами, творцами, не принимают риск в расчет и не всегда в состоянии правильно оценить последствия своей активной деятельности. Похоже, что придется вновь поискать среди громких имен. А они по крайней мере, хоть понимают, что делать и как при этом соблюсти все интересы…

— Кстати говоря, сегодня на вечере у Гетти можно будет отыскать пару таких людей. Они придут на встречу с президентом, — вставил Хаверс.

— Интересно, а каким ветром занесло сюда президента? — задумчиво спросил Дик Латхам.

— А разве вы не знаете, что он с детства увлечен фотографией? — изумился Хаверс.

Латхам ничего не ответил. Хаверсу совершенно не обязательно было знать, что старик президент еще много лет назад устроил свою первую фотовыставку в Галерее Коркоран в Вашингтоне, в бытность свою еще сенатором. Латхам тогда попал на ее открытие и, пожимая руку этому политику, впервые познакомился с ним. Ладно, этот фотолюбитель тоже может быть другом и поклонником таланта Алабамы. Может даже поддержать его. Но оставалось совершенно непонятным присутствие этого самого влиятельного в западном мире человека на простой выставке в одном из респектабельных музеев Малибу.

— Ладно, если мне выпадет случай перекинуться парой слов с президентом, то что я могу ему сказать? Может напомнить о лицензиях на телепередачи в Чикаго? Или они уже получены, а?

— Не знаю точно, надо проверить. Но в любом случае полезно напомнить об этом. Председатель лицензионного комитета по телевидению окончил Йель вместе с президентом. Он его, кстати говоря, и назначил на эту должность. Пробуй все. Ведь ты не знаешь, в чье ухо и какие слова сейчас нашептывает Бен Алабама.

Дик Латхам кивнул этим правильным словам и мыслям. Сила слова была ему знакома, она могла сотворить добро и зло. Важно было знать, в — какую сторону обернет эту силу Алабама.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Для обычного смертного попасть в элитарный музей Гетти было так же невозможно, как богатому пройти через угольное ушко, чтобы попасть в рай… Но Алабама прошел сквозь охрагу и толпу с таким видом, словно был Господь Вседержитель. Сейчас он гордо возвышался, стоя при входе в музей, который размещался в здании, копировавшем римскую виллу эпохи поздней империи. Алабама смотрел на всех этих людей, собравшихся в саду и перемещающихся от бассейна к скамейкам, от них к беседкам и обратно. Он резко отличался от них во всем. И даже не переоделся к приему.

Алабаме было на это все глубоко наплевать. Он был в своей старой удобной повседневной одежде.

Публика собралась ровно в назначенное время. Все это было характерно для Малибу. Гости рано приезжали. Чтобы рано и уехать. И все же чувствовалась напряженность, которая была заметна в несколько громких приветствиях, нервных, излишне эмоциональных жестах. Прибытие президента Соединенных Штатов Америки добавило пикантность вечеру и еще более подогрело собравшихся. Все понимали, что сегодня сошлись две силы. Одна выступала за индустриальное развитие города, за создание в нем киностудии и международного делового Центра. Другая — хотела сохранить хотя бы для своих будущих детей красоту природы горного края, еще не затронутого цивилизацией.