— Хорошо. Давай думать, — покладисто согласился шарик. — У меня уже столько данных по этому лабиринту!

— Давай, — усталым эхом подхватил я и погрузился в дискуссию со своим симбиотом.

Наши недоброжелатели наверняка здорово повеселились, наблюдая как мы спорим, обзывая друг друга последними словами, и сразу клянёмся в вечной дружбе.   И хорошо, если нас принимали просто за сумасшедших, а не клинических идиотов. Надеюсь, враги всё же могли увидеть моего симбиота. Иначе происходящее выглядело совсем не смешным.

Наши яростные споры прекрасно сочетались с короткими затишьями, которые обеспечивали мне временную передышку и помогали преодолеть гнетущую усталость. Что бы я ни делал, цитадель продолжала давить на все мои оболочки, и я научился с этим справляться. Мы спорили, орали и ругались между собой. Затем внезапно успокаивались и начинали строить невообразимые пси-энергетические конструкты. В какой-то момент мне показалось, что эмоциональный фон нашего спора с лёгкостью затмил самые яркие выступления моих профессоров и даже отточенные тысячелетиями дебаты маститых учёных Аррай. Ярость спора оглушила лабиринт. Казалось, он с интересом прислушивается к нашим сумасшедшим бредням.

Мы сделали это. Вряд ли цитадель когда-нибудь видела такое по-своему уникальное решение. Нам осталось соорудить легендарный пси-энергетический конструкт, к чему мы и приступили. Всё смешалось в новом конструкте. Контуры, руны, ожидания, возможности требовалось связать воедино и активировать. Что может быть проще?

Руна отрицания граничила с руной временного разрыва и руной очищения. Следующая комбинация была ещё невероятнее. Руна временного сдвига соседствовала со своим антиподом, руной незыблемости, и замыкались они на руну астральной защиты. Вершиной нашего сумасшедшего творчества стал центральный контур, который должен был активировать весь этот бред. Мои наставники и учителя никогда бы не поверили, что их когда-то успешный ученик попытается запустить эдакое дивное чудо. Час назад я и сам ни за что бы не поверил. Контур активации запускала большая и опасная руна энтропии.

Неунывающий симбиот решил меня немного успокоить и даже попытался приободрить: — Подумаешь, несколько звёздных систем уничтожим. Тут же никого нет, кроме Приксов. Или есть?

— Несколько систем, — повторил я как испорченный механизм. — Мой кровожадный друг, если что-то пойдёт не так, мы одним движением сотрём часть галактики.

— Но мы же уцелеем? — не сдавался Кроха, переполненный оптимизмом. — Хотя, если руны отторжения действительности сработают не вовремя, то тогда…

— Хватит гадать, — я смирился с неизбежным и пытался успокоить своего неуравновешенного симбиота. — Мы сотни раз всё просчитали. Лучшего варианта нам не придумать.

— Ну и пусть, — беспечно заявил Кроха и активировал наш пси-конструкт без названия.

* * *

Может, стоило приложить больше усилий и проявить настойчивость? Глядишь, и выбрались бы потихоньку из этого хоршевого лабиринта. Вроде уже не мелкий разумный, а целый мастер псионики. Конечно, я догадывался, что некоторые действия могут привести к дестабилизации не только локального пространства, но и огромного участка реальности. И всё равно неожиданно. Слава всем Изначальным, названным и безымянным, мы всё-таки умудрились стабилизировать наше поделие. Оно, конечно, знатно рвануло, но до уничтожения звёздных систем не дошло. Мы даже не разрушили цитадель Приксов. Лабиринта, правда, больше не было. Я уцелел благодаря чудовищному запасу пси-энергии, но вот лабиринт… Да и не жалко мне его, как не жалко десятки тысяч боевых пси-вампиров, прятавшихся за ним.

— Мы живы? — удивлённо пискнул внутри меня Кроха.