– Ой! – взвизгнул кто-то. – Лови ее!

– Уже поздно, – ответил бас, – четко башкой тюкнулась. Ау!

Меня потрясли за плечо, потом тот же голос произнес:

– Дай воды!

Я открыла глаза, увидела брюнетку в ярко-красном платье и мужчину в костюме.

– Вы из детективного агентства? – поинтересовалась женщина.

– Да, – тихо ответила я, – Евлампия Романова.

– Рад знакомству, – сказал мужчина, – Андриан. Это Софья.

– Сильно ушиблись? – заботливо спросила брюнетка.

– Простите, мне можно присвоить звание мастера художественного падения, – призналась я. – Зацепилась за что-то ногой.

– Идиотская гримерка, – рассердилась Софья. – Человек открывает дверь, делает шаг и потом натыкается на высокий порог. Интересно посмотреть на мастера, который повесил створку, а приступку сделал на расстоянии метра от нее. Из десяти посетителей девять падают. Я буду для съемки краситься, а вы пока объясните, что рекламировать надо?

– Я пришла по-другому вопросу, – возразила я. – Может, вы знакомы с Маргаритой Андреевной Волгиной?

Софья повернулась ко мне. На одном глазу у нее были пышные ресницы, второе око выглядело на его фоне голым.

– С кем?

– С Маргаритой Андреевной Волгиной, – повторила я.

– Лично нет, но слышала об этой особе. Желания встречаться с ней не имеется. С какой целью вы пришли? – нахмурилась Генкина. – Андрюня, сделай милость, покинь нас на некоторое время.

Когда мы остались одни, актриса продолжила:

– Что знаете о Маргарите? Зачем она вам?

– Ничего не знаю, – честно ответила я и рассказала о краже белья с имплантами, о вранье и о том, что мы не смогли узнать, где живет Волгина.

– Хорошо, попробую ввести вас в курс дела, – поморщилась Софья. – У моей мамы есть двоюродный брат Федор.

Софья закатила глаза.

– Я узнала о наличии родственника случайно. Моя мамочка, Ирина Григорьевна, – один из столпов советской педиатрии. Она главврач больницы, воспитала армию медиков. А папа – известный скрипач. Все, о чем расскажу, происходило в начале двухтысячных, мама тогда уже открыла детский медицинский центр. И туда на «Скорой» доставили подростка примерно моего возраста. Сколько той девочке было лет, точно не помню. Может, она на год-другой старше или младше. Нашли бродяжку в каком-то подвале, диагноз: передозировка наркотиков. А я в тот день у мамы на работе сидела. Ирина Григорьевна очень хотела, чтобы я стала педиатром, мечтала мне свой центр завещать.

Актриса тихо засмеялась.

– Бедная мамочка! Она постоянно меня на работу с собой брала, ради меня организовала при больнице школу юного медика. Туда принимали подростков, которые мечтали стать хирургами, терапевтами, окулистами. Тинейджерам читали лекции, а потом отправляли в отделения помогать санитаркам.