Софья взяла бутылочку с лосьоном.

– Кое-кто из юных мечтателей, увидав своих сверстников, которые имели разные, подчас страшные болезни, пугался почти до обморока. Других тошнило при виде судна, третьи брезгливо морщились, когда у подопечного еда изо рта вываливалась. Такие ребята или убегали вскоре после того, как входили в палату, или могли один день отработать и более не появиться. Вот из тех, кто оставался, получались студенты медвузов. А я-то давно, лет в семь, решила: стану актрисой. Но у мамы были другие планы, поэтому мне приходилось проводить в медцентре все выходные и каникулы. Я ненавидела все, что связано с медициной, меня выворачивало наизнанку от дурных запахов, тошнило при виде крови. Мамуля же стояла насмерть, говорила: «Я основала медцентр не для того, чтобы его в чужие руки отдать! Все для любимой Софьюшки. Дорога тебе в педиатры. Повзрослеешь – сто раз меня поблагодаришь. Актриса очень зависима, за хорошую роль придется драться. И не факт, что победишь».

Софья улыбнулась.

– В принципе получилось, как мама хотела – ее детище не ушло в чужие руки. Мама до сих пор рулит комплексом, но у нее теперь есть правая рука – любимый сын, который точно продолжит все начатое Ириной Григорьевной. Это мой муж – педиатр, кандидат медицинских наук, бывший студент, потом аспирант моей мамы и своей тещи. Можно сказать, она его вырастила. А я играю в спектаклях, снимаюсь в кино. Вернусь к вашему вопросу. Как я уже говорила, в центр привезли юную бомжиху со всем набором: вши, гонорея и, до кучи, она наркоманка. Подростка еле отмыли от грязи. А теперь представьте картину. Сижу в кабинете матери, прилетает старшая медсестра Зинаида, бросается к начальнице: «Вам надо это увидеть. Посмотрите на беспризорницу». «Что с ней?» – осведомилась профессор. Старшая по смене доложила про вшей и все остальное. Мама даже бровью не повела. «Поместите новенькую в инфекционный блок, обработайте как положено, позовите нашего венеролога. Обычное дело, с чего ты так переполошилась? Действуй!» Зина в мою сторону глазами стрельнула, и мама из сумки кошелек вынула. «Сонечка, сходи к метро, купи себе и мне мороженое, очень чего-нибудь сладкого захотелось!» Дураку понятно – ей надо поговорить с Зинаидой наедине. А я тоже не лыком шита, сразу ответила: «Конечно, мамуся! Тетя Зина, вам взять эскимо?» И через минуту убежала, дверь за собой неплотно прикрыла.

Софья засмеялась.

– Любопытству моему тогда каждая кошка могла позавидовать. Громко топая, я прошла через помещение, где секретарша сидит, – на мое счастье, ее на месте не оказалось, – потом на цыпочках вернулась. И давай подслушивать разговор, который при мне вести не хотели.

Глава восемнадцатая

Софья начала пудрить лицо.

– Зинаида маме доложила: «Бродяжка – один в один ваша Соня. Когда ее отмыли, я чуть инфаркт не заработала. Ну просто копия! Глаза, рот, овал лица, голос. Кабы сейчас Сонечку тут не увидела, могла бы подумать, что это она. Паспорт при ней на имя Маргариты Андреевны Волгиной». «А-а-а, – протянула Ирина Григорьевна, – значит, все-таки, в инфекционном блоке не моя дочка.