|
«А-а-а, – протянула Ирина Григорьевна, – значит, все-таки, в инфекционном блоке не моя дочка. Ее иначе зовут. Хорошо, что документ нашелся, а то бы все решили, что у Сони, дочки главврача, вши и гонорея». «Вот шутите, а мне сначала страшно стало, – призналась Зинаида. – Потом успокоилась, к вам помчалась». «Зачем?» – спокойно осведомилась мама. «Вдруг девчонка – ваша родня?» – ответила медсестра. «Слава богу, в нашей семье подобных личностей нет, – отрезала Ирина Григорьевна. – И ты прекрасно знаешь моего мужа. Других близких не имею. Порой встречаются люди, очень похожие друг на друга, но общая кровь у них отсутствует! Зинаида, займись работой».
Софья замолчала, аккуратно нанесла на губы помаду и договорила: – Я быстро юркнула под стол секретарши, подождала, пока медсестра уйдет. Хотела отправиться за мороженым и услышала голос мамы: «Добрый день! Ирина беспокоит. Нет! Желания общаться с тобой не имею – хорошо помню, из-за кого Леночка с собой покончила. Вынуждена звонить по служебной необходимости. Сейчас в приемнике находится Маргарита Андреевна Волгина. Доставлена в состоянии наркотического опьянения. В качестве бонуса у нее вши, гонорея. Может, еще чего найдем, когда вплотную займемся. Она еще не оформлена, могу оформить побег. Как только поднимут в спецотделение, оттуда удрать будет невозможно. Знаю, ты отец гадкой девчонки, хоть отчество и фамилия не твои. Звякнула лишь потому, что в ней половина крови моей любимой Леночки. У тебя есть два часа. Если решишь забрать…, звони – и получишь дрянь! Устраиваю все это один раз, коли во второй… привезут, сам с ней, Федя, разбирайся». Софья встала. – Площадные слова, которые говорила мама, ошарашили меня. Она даже слово «дурак» считает непечатным. И вот такое! Я отправилась за мороженым, поняв, что девочка знакома матери. В голове теснились вопросы. Кто такие Федя и Леночка? Любопытство прямо душило меня, но расспрашивать маму не следовало. Прошло немало лет, я уже выросла, стала актрисой, играю в эпизодах, ни на что больше не рассчитываю. И вдруг неожиданно получаю главную роль! Счастье. Волнение не прошло даже на двадцатом спектакле. Наоборот, чем дольше играю, тем сильнее трясусь. Слова забываю. Теряю кураж! Путаюсь в подоле платья. И в тот вечер переживала, но все благополучно завершилось. Снимаю грим, и тут стук в дверь. Я решила, что мама пришла, крикнула: «Входи, открыто». Появляется незнакомка, смотрит на меня… потом говорит: «Вы не Рита! Простите, очень похожи на мою пропавшую дочь!» И тут мамочка появилась! Софья взяла щетку для волос. – Гостья замерла, Ирина Григорьевна на нее зыркнула, вежливо произнесла: «Добрый день!» Тетка за дверь – шмыг. А у мамули по лицу поползли красные пятна. Отлично знаю, так она реагирует на стресс. Ну и пристала с вопросами. Ирочка моя сначала отнекивалась: «Впервые ее вижу, не знаю, кто такая». Потом в кресло села, вздохнула: «Ну ладно, ты уже взрослая». И изложила историю. Отношения с Федором у мамы всегда были не самые близкие, а вот его жена Леночка и моя мама были лучшими подругами. Мамуля Лену охарактеризовала коротко: «Очень эмоциональная была. Я на ее фоне амеба». Соня закатила глаза. – Раз мамулечка – амеба, то незнакомая мне Лена – атомный взрыв самой большой мощности. |
