Моя оранжево-красная блузка ей, очевидно, не понравилась, потому что она заморгала, словно оранжевый цвет ослепил её.

– Что вы от меня хотите? – спросила она таким тоном, которым говорят с непрошеными продавцами на дому, закрывая дверь перед их носом: «Мы ничего не покупаем!»

Да, чего я, собственно, хотела? Я была до сих пор слишком разозлена, чтобы мыслить здраво.

– Чтобы вы признали, что вы меня обогнали не по правилам и тем самым подвергли опасности мою жизнь. И что только благодаря моей реакции ничего страшного не случилось, – ответила я.

– Ах вот оно что, вы велосипедистка, которая вылетела из-за поворота, – сказала женщина. – Если бы вы ехали ещё быстрей, вы бы оказались на моём капоте.

– Да, потому что вы меня обогнали, слева направо!

Женщина закатила глаза.

– Неужели надо устраивать сцену прямо на улице?

Мои родители посчитали бы, что женщина права. Я буквально видела, как они согласно кивают. Они всегда, всегда поддерживали других! Это было так несправедливо.

– Справа налево – это очень простое правило, и оно действует даже тогда, когда едешь на мерседесе, – сказала я.

Женщина уязвлённо поджала губы.

– А, вот о чём речь. Эта несправедливая ярость по отношению к имущему классу мне вполне знакома. Этот мерседес и всё остальное, чему вы и ваши сотоварищи на социальной помощи завидуют, не упало нам с неба. Чтобы достичь этого уровня жизни, нам пришлось тяжко работать. И мы никогда не упускали при этом из виду фалатропическую деятельность. Но работа и благотворительность для людей вашего склада – это чужеродные слова.

– Что? – Разумеется, я опять стала запинаться, как всегда, когда я лишалась дара речи. – В-в-вы верите на полном серьёзе, что если бы вы обогнали меня на ржавом фиате панда, я бы меньше разозлилась? И с чего вы взяли, пожалуйста, что я получаю социальную помощь? Ведь вы меня совсем не знаете.

– Слава Богу, я вас действительно не знаю, – ответила женщина. – И я хочу, чтобы это так и оставалось.

Потеряв дар речи, я посмотрела ей вслед. Столько надменности вместе с наглостью я ещё никогда не видела! Я поставила свой велосипед и пошла следом за своей несостоявшейся убийцей в садик. Ну, это вообще, я должна ей высказаться!

Но когда я увидела женщину в гардеробной "Группы герра Нильсена", она как раз помогала одеваться хорошенькой девочке в куртке "Ойлили". На какой-то момент я не знала, что мне делать. У маленькой девочки была совершенно очевидно азиатская внешность, и она вообще не подходила этой светловолосой козе. Но потом я нашла возможное объяснение: может быть, фрау жемчужная-благотворительная-серёжка из чистой благотворительности усыновила в семидесятых годах вьетнамского ребёнка, который сейчас подарил ей внучку. Это было возможно: такой иностранный приёмный ребёнок был более показательным, чем наклейка на автомобиле. Я торможу и перед голубями. Я сижу на диете из солидарности с голодающими детьми Бангладеш. Мой муж отдаёт больше денег ЮНИСЕФ, чем гольф-клубу. Моё сердце обливается кровью из-за бездомных собак на Канарах.

Юлиус был доволен своим первым днём в детском саду. Пока я завязывала ему шнурки на ботинках, он гладил меня по голове.

– У меня есть новый друг, мама, его зовут Япсер, и он всегда обедает в детском саду, потому что его мама считает готовку дурацкой, и у неё никогда нет времени! А когда мы все сидели кружком на стульчиках, мне надо было сказать, как меня зовут и сколько мне лет, и я всё правильно ответил.

– В самом деле? Звучит так, как будто ты прекрасно провёл время!

– Да, – сказал Юлиус, буравя пальцем мой живот. – Но я рад, что ты снова здесь.