Павел Барчук. Маньчжурский гамбит. Книга третья
Глава 1
Я усмехнулся. Этот малолетний барыга мне определённо нравится. Хватка железная. Никакой благотворительности, только чистый бизнес. Думаю, жизнь на улице научила его быть взрослым раньше, чем положено. Не известно, как давно Пашка прибился к мадам Розе и ее заведению. Внезапно, на самом интересном месте, когда пацан приготовился рассказать нам что-то важное, дверь конторы с грохотом распахнулась. Створка с размаху ударилась о кирпичную стену так, что с крыши посыпался снег. На крыльцо вылетел Тимофей. Выглядел казак весьма колоритно. Шинель сидит криво, потому как застегнута только на верхнюю пуговицу и то неправильно. Один сапог на ноге, второй — зажат в левой руке. Правая рука занята «Маузером». Волосы всколочены, глаза безумные, шарят по двору в поисках врага. Судя по физиономии, вахмистр только что проснулся. Заметив всю нашу компанию, Тимофей сбежал по ступенькам, подскочил ближе. — Павел Саныч! Ваше сиятельство! — гаркнул он охрипшим со сна голосом. — Где эти ироды⁈ Кого стрелять⁈ Я окинул вахмистра выразительным взглядом. Снизу вверх. — Очень вовремя, Тимоха, — произнес с легкой иронией. — Просто образец скорости и ответственности. Враги уже успели бы выпить чаю, собрать наши пожитки и уехать на извозчике. Казак смутился. Опустил «маузер». Щеки под густой бородой предательски пошли красными пятнами. — Виноват, ваше сиятельство… — глухо пробормотал он, торопливо возвращая второй сапог на законное место. — Лег вздремнуть с устатку, и провалился. Ей-богу, как в яму рухнул. Впервые за всю жизнь так крепко уснул. Видать, сморило после вчерашнего. Спросонья не разобрал, что за шум во дворе. Услыхал крики, выстрел почудился… Кинулся на улицу в чем был. Думал, хунхузы пожаловали. — Это Осеев стрелял. А криков нам вон, детишки обеспечили с избытком, — я кивнул на взъерошенных пацанов. — Ладно. Не кори себя. Организм не железный, отдых всем нужен. Раз уж проснулся, включайся в работу. Я повернулся к Никите. Наследник Строгановых всё ещё прижимал к носу окровавленный платок, но смотрел уже спокойнее. Злость уступила место любопытству. — Все, иди в барак. Умойся, приведи себя в порядок. Бабке Арине скажи, чтоб пальто зашила. И молодец. Хвалю. Пацан коротко кивнул. Бросил последний, уже без особой вражды, взгляд на Пашку и отправился в сторону жилых бараков. — А мы с вами, господа, пойдем побеседуем, — я посмотрел на Селиванова, на Осеева, Тимофея, затем на беспризорника. — Только не в кабинет. У меня там Соломон Маркович с новым мастером заседают. Лишние уши нам ни к чему. Идем в котельную. К локомобилю. Петр молча кивнул. Подтолкнул Пашку в спину. Мы двинулись к приземистой кирпичной пристройке. Тимофей, окончательно проснувшись, топал замыкающим. Бдил. В котельной было жарко. Немецкий «Ланц» тихо урчал, пожирая топливо. Шум машины создавал идеальный звуковой фон. Здесь нас точно никто не подслушает. Я уселся на перевернутый деревянный ящик. Селиванов и Алексей заняли место у теплой кирпичной стены. Тимофей встал у дверей, скрестив руки на груди. Пашка остался стоять в центре. Маленький, побитый, но абсолютно уверенный и наглый. Настоящий волчонок харбинских подворотен. Я залез в карман шубы. Проверил, не завалялось ли серебро. Оказалось, что завалялось даже несколько штук. Достал тяжелую монету. Даян. Повертел в пальцах и бросил пацану. Пашка поймал ее на лету. Привычным движением сунул в рот, прикусил. Удовлетворенно кивнул и мгновенно спрятал в недрах своего безразмерного ватника. — Аванс, — спокойно сказал я. |
