— Ты не права, — ласково сказал Анри.

— Я сама себе противна! — повторила она.

— Не надо, дорогая, — сказал Анри. — Видишь ли, все было бы гораздо лучше, если бы ты не решила, что тебя никто не любит: ты сердишься на людей за их мнимое безразличие, и потому в наказание время от времени ты им лжешь или делаешь какую-нибудь пакость. Но это никогда не заходит слишком далеко и не является порождением черной души. Надин покачала головой:

— Ты не знаешь, на что я способна.

— Прекрасно знаю, — улыбнулся Анри.

— Нет, — произнесла она таким безнадежным тоном, что Анри обнял ее.

— Послушай, — сказал он, — если тебя что-то мучает, лучше скажи мне. После того, как скажешь, это покажется тебе менее ужасным.

— Я не могу, — ответила Надин. — Это отвратительно.

— Не говори, если не хочешь, — сказал Анри. — Но если это то, что я думаю, то все не так страшно.

Надин с тревогой посмотрела на него:

— Что ты думаешь?

— Речь идет об одной вещи, которая касается тебя и меня?

— Да, — призналась она, не спуская с него глаз. Губы ее дрожали.

— Ты нарочно забеременела? Тебя это мучает? Надин опустила голову.

— Как ты догадался?

— Ты должна была сплутовать, это единственное объяснение.

— Ты догадался! — сказала она. — Не говори мне, что я тебе не противна!

— Но, Надин, ты никогда бы не согласилась, чтобы я женился на тебе против воли, никогда ты не стала бы меня шантажировать! Это всего лишь маленькая игра, в которую ты играла сама с собой.

Она с умоляющим видом подняла на него глаза.

— Нет, я никогда не стала бы шантажировать.

— Я прекрасно знаю. По той или иной причине у тебя, верно, был приступ враждебности ко мне, и тогда ты затеяла эту игру. Ради забавы ты навязала мне ситуацию, которой я не хотел, но ты рисковала больше меня, так как никогда не желала всерьез принуждать меня.

— И все-таки это было отвратительно! — сказала Надин.

— Да нет. Главное, это было бесполезно: чуть раньше, чуть позже мы все равно поженились бы и завели ребенка.

— Это правда? — спросила Надин.

— Разумеется. Мы поженились, потому что оба хотели этого. И я не чувствовал никаких особых обязательств по отношению к тебе, так как догадывался: ты хотела того, что случилось.

— Думаю, если бы тебе не нравилось жить со мной, то ты и не стал бы этого делать, — в нерешительности произнесла Надин.

— Сделай еще одно усилие, — весело сказал Анри. — Пойми, что мне это не понравилось бы, если бы я не любил тебя.

— Ну, это другое дело, — возразила Надин. — Тебе может кто-то нравиться, но ты не обязательно его любишь.

— Это не про меня, — сказал Анри. — Послушай! Почему ты не хочешь верить, что я тебя люблю? — добавил он немного нетерпеливо.

— Я не виновата, — со вздохом ответила Надин. — Я подозрительна.

— Ты не всегда была такой, — сказал Анри. — С Диего ты такой не была. Надин сжалась.

— Это было по-другому.

— В чем?

— Диего был мой.

— Не больше, чем я, — с живостью отозвался Анри. — Разница в том, что он был ребенком, но он постарел бы. И если ты откажешься заранее видеть в каждом взрослом судью и, следовательно, врага, мой возраст перестанет тебя смущать.

— У нас с тобой никогда не будет так, как с Диего, — твердо заявила Надин.

— Любовь не бывает одинаковой, — сказал Анри. — Но зачем сравнивать? Разумеется, если ты ищешь в наших отношениях не то, что в них есть, то не найдешь этого.

— Я никогда не забуду Диего, — сказала Надин.