— Глотка медная, — прошипел Басикара. — До сих пор в ушах звенит.

— Голос как у Сары. Да и сам похож на него. — осторожно добавил Бестибай, но товарищ поднял его на смех.

— Для мыши нет зверя сильнее кошки. Увидели мужика с луженой глоткой — и сразу Сары замерещился. Ты что, тамыр? Совсем… Кости Сары, поди, уж давно шакалы растащили.

— Злые живут долго. Может, еще ходит по земле…

— Видно, твои мозги в спине, — съязвил Басикара. — Помнят камчу Сары…

Но прав оказался Бестибай. Едва они, вымывшись, вышли в предбанник, как из клубов пара возник бородач:

— Кого вижу! Земляки-жанбозовцы! Я вас только голыми и узнал! — гаркнул он. — Салам алейкум, Бестибай, Басикара… Чего молчите? Не узнаете? Сары, сын Жанбоза!

— Как не узнать, — нахмурился Бестибай. — Разрежь змею на три части, все равно змеей останется.

Сары и ухом не повел.

— Надо же, где пришлось встретиться! В Караганде! Рад, что живы-здоровы! — Сары говорил, а сам внимательно следил, как подросток раздает чистую одежду. — Дай-ка вон тот мешок! — приказал он ему. Достал рубахи, штаны, передал землякам: — Берите, берите… Почти новые! Хоть этим родичей порадую.

Басикара, глядя, как его довольные товарищи примеряют обновы, заметил:

— Хоть в аду гори, но пусть его сторож будет твоим знакомым. — Но рубаху и штаны из рук Сары тоже взял.

Вечером Сары пришел в барак. Он уже не кричал, не командовал, как утром: не очень уверенно поглядывая на земляков, попросил разрешения сесть.

— Садись, садись, — дружелюбно откликнулся Нурлан-ага. — Давно не виделись. Поговорим…

Тут же встрял Басикара:

— Давно охота узнать: куда ты сбежал после смерти Петровского?

Сары отвечать не спешил. Уперев громадные руки в могучие колени, обвел взглядом земляков. Жилы на шее вздулись, лицо побагровело, будто катил в гору камень. Бестибай смотрел на Сары и видел за его спиной жирное лицо Туйебая. После гибели Петровского они пришли к нему и спросили о Сары. Бай безразлично ответил, перебирая четки: «Кто мне Сары? Брат? Сын? Пропал куда-то…»

«Но ваш сын водился с Сары?»

Заплывшие глазки Туйебая сверкнули.

«Нет у меня сына. Разве волчонок бросает в беде волчицу…»

«О какой беде говорите? Что заставило вас откочевать? И куда вы шли?»

«Скот для казаха — дороже жизни. Джайляу захватили мужики. Колодцы — тобыр. Кому-нибудь надо было уходить. Или умереть», — угрюмо сказал Туйебай.

«Умереть? Но советская власть никому не даст погибнуть от голода. Только надо трудиться, как рабочие и крестьяне».

«Чужое у чужих, а мое — пусть будет при мне», — покачал головой бай.

И вот через много лет судьба свела Бестибая с Сары. Что тот скажет?

— Не знаю, с чего и начать, — выдавил из себя Сары. — Столько всего было…

— Начинать — так с правды, — подсказал Басикара.

— Эх, Басикара! Все злишься на людей, — укорил Сары. — Не потому ли аллах и не дал тебе сына…

— Раньше камчой учил, теперь — словами, — ощерился Басикара, которому в прежние времена за острый язык доставалось от Сары больше других.

— Теперь я, как и ты, — пролетар! — с достоинством произнес Сары.

— Видали? — захлебнулся Басикара.