— Действительно, виной всему три фурии, хотя в свете об их поступке стыдливо умалчивают, — ответил князь, не скрывая презрения к жестоким насмешницам, — Берова разыграла свою пылкую любовь к Ручкину, а подруги помогли ей убедить жертву в истинности её чувств.

   — Но почему вы не помешали этой жестокой игре? - возмутилась Аликс.

   — Мы не знали... Дамы действовали тайно. Берова писала Ручкину пылкие письма, а подруги вели с ним задушевные беседы о том, что она без памяти влюблена в него... Они заставили его сделать публичное признание в любви...

   — А что Берова? — спросил я, догадываясь о дальнейших событиях траги-фарса.

   — Она ответила, что не писала ему никаких писем, и что полностью равнодушна к его персоне... Затем обвинила в дерзости, по-актёрски заплакав... Подруги, состроив гримасы гордости, сказали, что ничего не говорили ему о любви Беровой, обвинив во лжи...

   — Думаю, услужливые болваны-кавалеры поддержали это наигранное возмущение! - вздохнула Аликс, - и, желая выслужиться перед своими дамами, набросились на несчастного...

   — К счастью, они испугались меня и моих друзей, мы-то легко раскусили их жестокую шутку! - ответил Долгоруков. - Берова и её подруги получили ответный удар... Увы, наша поддержка не спасла беднягу Ручкина. От пережитого волнения у него отнялись ноги, через день он впал в забытье, а спустя неделю скончался...

   — Понимаю, как тяжело чувствовать себя обманутым в своих искренних чувствах, — печально произнесла Аликс.

   — Да, Ручкин сказал мне, что его ранил не публичный позор, а крушение любовных надежд... Больно, когда столь злобно посмеялись над любовью...

   — Эти особы просто омерзительны! — воскликнула Ольга.

   Я искренне сочувствовал бедняге, жалея, что меня не было рядом. Возможно, мне бы удалось заранее разгадать их жестокий план, и спасти юношу от роковых надежд.

Из журнала Александры

   Сегодня Нина Реброва рассказала мне об их очередной эксцентричной постоялице.

   — Она приехала абсолютно одна, — удивлённо говорила Нина, — остановилась в лучших апартаментах, попросив лакея и горничную. Выйдя на прогулку в парк, дама сразу же вызвала заинтересованный шёпот, но стоило ей лишь обернуться, как болтуны испугано смолкли. Я слышала, они говорили, что от тяжёлого взгляда этой дамы леденеет сердце.

   Рассказ о странной гостье вызвал интерес и страх одновременно. Наверняка, эта дама заинтересовалась мною... вернее, манускриптом, хранителем которого мне пришлось стать поневоле...

   Мы вышли в парк. Оглядевшись по сторонам, к своему ужасу я увидела Берову и Зеленовскую. Лучше бы я встретила ту таинственную даму, чем этих злобных гарпий. Компания двух светских дам, сопровождаемая вульгарно нарумяненными девицами деревенского облика и услужливыми кавалерами, преградила нам путь. По их насмешливым лицам не трудно было догадаться, что они хотят снова унизить меня. Общества, беседовавшие неподалёку, с любопытством взирали на нас, готовясь посмеяться. Нина приготовилась дать насмешникам достойный ответ, но её помощь не уменьшила бы моего унижения и обиды.

   — Вы умрёте завтра, — произнесла я таинственным тоном, указав на Зеленовскую, — а вы следующая... — я перевела взор на Берову, состроив гримасу ужаса.

   Весёлость мгновенно слетела с лиц дам и их спутников. Группы в стороне испугано зашептались. В эти мгновения я наслаждалась победой. Я чувствовала их страх, который делал насмешников жалкими и ничтожными.

   — Я пошутила, — весело нарушила я тишину.