Я испугано взглянула на Константина. Его лицо было спокойным и непроницаемым.

   — Она не единственная жертва, — продолжала гостья, — её подруги — следующие... Я прекрасно понимаю, что они не вызывают симпатии... но вы, как сыщик, обязаны найти убийцу...

   — С вашего позволения, я проведу следствие самостоятельно. Премного благодарен за предложенную помощь, сударыня, — ответил Константин, склонив голову.

   Дама улыбнулась.

   — Спешу заметить, что убийцу интересуют тайны манускрипта, совершив три убийства, он получит желаемое... Как вы понимаете, подобные знания у непосвящённого подобны пистолету в руках обезьяны, — заметила она.

   Она окинула нас вопросительным взором.

   — Понимаю, вам нужно время на размышление, — произнесла она, зевнув, — жду вашего решения. Вы можете найти меня в доме Ребровых...

   Гостья поднялась с кресла, и, устало вздохнув, добавила:

   — Надеюсь, вы не заставите меня ждать. Кисловодск весьма неприятное место, здесь нет хороших портных и слишком много болтливых языков.

Из журнала Константина Вербина

   Я распорядился немедленно взять под охрану Берову и Зеленовскую. Дамы восприняли моё решение с некоторыми капризами, но решились дать согласие при условии, что жандармы-охранники будут приятной наружности.

   Список подозреваемых, особенно желавших смерти трём химерам, удалось составить быстро. Наталья Вдовина оказалась одной из них. Мне было неприятно подозревать в убийстве одну из моих любимых собеседниц. Она отличалась особым умом и очарованием, которые помогли ей снискать уважение в салонах, где интересные беседы ценят превыше сплетен. Вдовина, давно интересовавшаяся древними текстами, сдружилась с Ручкиным. Вдовина объездила всю Европу, где встречалась с лучшими учеными, занятыми переводами с мёртвых языков.

   Своим внешним обликом Вдовина походила на аристократку древней эпохи, любила египетские, вавилонские и древнеиндийские украшения, которые смотрелись вульгарно на других дамах, но к образу Вдовиной подходили поразительно. Даже в фасоны платьев, сшитых по последней парижской моде, Вдовина изящно добавляла элементы былых эпох.

   Наталья Вдовина тяжело переживала смерть Ручкина, она демонстративно отказывалась являться на балы и приёмы, если узнавала, что там будет трио, виновное в его гибели. Насмешницы боялись Вдовину, рассказывая, что она хочет навести на них вавилонскую порчу. Даже на Водах, она ни разу не побывала в вечерней ресторации. Вдовина вела беседы с друзьями на пикниках и во время прогулок. Замечу, в желающих присоединиться к ней не было недостатка.

   — В ночь убийства госпожи Куртиковой я была в своей комнате, — ответила Вдовина, задумавшись, — понимаю... вам надобно найти убийцу... К сожалению, это не я... — она вздохнула, — не буду лгать, мне очень хотелось убить всех троих, но это не вернуло бы Ручкина...

   Она опустила взор.

   — Кто, по вашему мнению, мог совершить убийство? — поинтересовался я.

   — Кто угодно, они очень неприятные особы. Кто бы ни был убийцей, он избавил мир от одного из исчадий ада, — бесстрастно ответила Вдовина.

   Мне рассказывали, что все дни до смерти Ручкина, Вдовина находилась рядом с ним, надеясь на его выздоровление.

   — Его смерть была мучительной? — спросил я.

   — Очень... — Вдовина едва сдержала слёзы, — Куртикову всего лишь закололи в спину.