Затем он зашел в комнату, как верующий входит в святое место.

— О ком вы говорите? — спросил Томас Харви, который увидел зал с потолком из резного дерева и полом, покрытым римской мозаикой.

— О моих предках, которые веками, из поколения в поколение передавали страсть к древним манускриптам, редким изданиям, необычным произведениям и ценным переплетам. Я и сам посвятил жизнь розыску старинных книг в замках и монастырях по всему миру.

Рассказывая, старик приблизился к ящику из толстого стекла. Установленный на нем датчик показывал температуру и влажность воздуха.

— Смотрите, здесь у меня хранятся свитки папируса, найденные в Фивах. Они содержат тексты эпохи пятой династии. А там лежат византийские сочинения на пурпурном пергаменте.

Затем, сделав несколько шагов вдоль книжных полок, он с осторожностью взял в руки средневековый манускрипт.

— Посмотрите… Порой ночью, когда не спится, я беру эти страницы в руки и закрываю глаза. И тогда я угадываю дыхание того, кто когда-то писал эти строки в холоде аббатства. Мне даже кажется иногда, что я слышу, как скрипит гусиное перо монаха-писаря в тишине скрипториума.

Томас Харви пробежал глазами страницы, которые хозяин вложил ему в руки. Он сразу же ощутил особый запах, исходящий от пергаментных листов, и долго оценивал качество чернил.

— В состав черной краски входит чернильный орешек, — сказал он, — а основа для красного цвета буквиц — киноварь.

— Примите мои поздравления! Вижу, вы знаете в этом толк.

— Да, моя история странно напоминает вашу. Когда во второй половине XIX века в Нью-Йорке зародилась торговля редкими книгами, члены моей семьи были среди первых, кто этим заинтересовался. Я помню рассказы своего дедушки, который, будучи еще ребенком, впервые обнаружил книжный магазин Уильяма Гованса. Несколько сотен тысяч старинных произведений громоздились в огромном зале без окон — а никакого электричества в то время не было. Оказавшись внутри, он в вытянутой руке держал керосиновую лампу, освещая путь отцу, моему прадеду, который, спотыкаясь об упавшие на пол книги, часами пытался отыскать стоящее произведение. Потом эта страсть передавалась из поколения в поколение, чтобы перейти ко мне. Однако средства, которыми располагала моя семья, никогда не позволяли ей приобретать такие дорогие экземпляры, как ваши.

— Это достойно сожаления, поскольку владеть редким произведением — это особенное удовольствие.

— Это так, но я довольствуюсь тем, что любуюсь ими, когда какой-нибудь редкий экземпляр попадает мне в руки — пусть даже на мгновение.

— В таком случае возьмите вот этот манускрипт, — продолжил хозяин, протягивая ему еще одно переплетенное произведение. Речь идет о «Комментариях к Апокалипсису Беатуса», написанных в центре Испании, в оборонительной башне монастыря Сан-Сальвадор де Тавара, которому постоянно угрожали мавританские воины. Посмотрите внимательно на начертание букв: можно угадать едва заметную дрожь охваченных страхом писарей и миниатюристов, оказавшихся в ловушке на последнем этаже донжона. Выше них находились только часовые, обязанные сообщать о приближении атакующих…

Собственноручно вернув манускрипт на место, Томас Харви прошелся вдоль книжного шкафа. Однако, рассматривая книги, он раздумывал о личности хозяина. Ни разу делла Рокка не повернулся к нему лицом. Он сказал, что боится взгляда Боттичелли, но создается такое ощущение, будто и он страшится посмотреть в глаза своим современникам из плоти и крови. Внезапно прервав ход своих мыслей, Томас остановился перед книгой, с удивлением прочитав ее название.

— Неужели речь идет о «Началах» Евклида, напечатанных впервые в Венеции в 1482 году Эрхардом Ратдольтом? — спросил он, поднося руку к книге.