Он не говорил о своих чувствах никому, но при этом был отнюдь не единственным человеком, который их испытывал. Взять, к примеру, Голдмэна, который в последнее время упоминал о деятельности «Дома Халл» по поводу и без повода.

— Похоже, мы во всем этом деле занимаем немного неверную позицию, — говаривал он, покачивая головой.

— В каком деле, Элиас? — переспросил Коффин своего бессменного заместителя.

Они гуляли по главному бульвару Окленда, . приветствуя кивками проходящих знакомых.

— В деле нашего отношения к женщинам.

— Чем тебе не нравится наше отношение к женщинам? Голдмэн, наверно, уловил нотку недовольства этим разговором в тоне своего босса, однако решил продолжить тему:

— Возьмем, к примеру, нашу знакомую Розу Халл. Кто осмелится оспаривать, что она управляет «Домом Халла» ничуть не хуже любого закаленного мужчины-бизнесмена?

— Я осмелюсь оспаривать это очень сомнительное утверждение. Просто она проводит умелую кадровую политику и нанимает себе способных людей, вот и все. Способные работники — вот, в чем секрет ее успеха.

— Само умение проводить добротную кадровую политику уже предполагает серьезную компетентность в вопросах бизнеса и администрирования, — настойчиво заметил Голдмэн. — Мир незаметно меняется вокруг нас, сэр, и переходит в новое качество. Все идет в основном к лучшему, я бы сказал. Мы должны идти в ногу с этими изменениями.

— Согласен с этим, Элиас. Но куда ты клонишь? Они завернули за угол.

— В последнее время все чаще и чаще говорят о новых подходах, выдвигают новые идеи. В конце концов мы живем не в Старом Свете, сэр, и можем позволить себе отказаться от некоторых закоснелых норм. Словом, идет разговор о том, чтобы предоставить женщинам право голоса на выборах.

Коффин едва не споткнулся на ровном месте. Остановившись на самой середине улицы, он пораженно уставился на своего заместителя.

— Право голоса?! Да ты что, Элиас, шутки шутишь?! Голдмэн выдержал на себе тяжелый взгляд босса. Возможно, ему в этом помогли его толстые очки.

— Нет, сэр. Я говорю совершенно серьезно. Именно об этом и идут сейчас усиленные разговоры в светских кругах.

— Люди, которые слишком много вращаются в светских кругах, порой испытывают головокружение, которое пагубным образом сказывается на их мышлении, — возобновив прогулку, ответил Коффин с усмешкой. — В тот день, когда женщины приобретут право голоса на выборах, у тебя на голове вновь начнут расти волосы.

Голдмэн весело рассмеялся. У него под шляпой был совершенно гладкий череп, отполированный солнцем как мрамор. Реденькие щеточки седых волос кустились только по бокам.

— Боюсь, сэр, это нечто большее, чем просто разговоры. Вам лучше заранее к этому приготовиться. Событие это может произойти, несмотря на все то, что мы по этому поводу можем думать.

— Все это твои грезы, Элиас. Тебе лучше поактивнее применять свое воображение в работе.

— Да, сэр. Постараюсь, сэр. Однако я вас предупредил.

Разговор перетек на более прозаические темы. Коффину не составило никакого труда выбросить абсурдную идею, высказанную Элиасом, из головы. В последнее время Голдмэн что-то уж больно часто стал высказывать плоды своих буйных, фантастических размышлений. Дать женщинам право голоса?! Коффин покачал головой. Может, дать право голоса еще и маори?.. Коффин не удивился бы, если бы Элиас предложил на рассмотрение и эту мысль.

Впрочем, сейчас он мог себе позволить легко сносить подобную чепуху. Дела шли прекрасно. Было уже ясно, что колония выживет и, возможно, скоро станет даже процветающей. Холли продолжала медленно, но верно выздоравливать.