Старые вожди будут особенно довольны; более молодым рангатира, обращенным в христианство вождям, будет труднее взять над ними верх.

Он думал о том, в какие слова облечет предложение губернатора и как выбрать наиболее подходящий случай, странствуя по не имеющему названия пейзажу, состоявшему большей частью из гигантских папоротников. Они были похожи на заросли, заполнявшие Королевские ботанические сады в Кью, в Англии. Орхидеи и другие диковинные цветы росли в невероятном изобилии, а маленькие странные нелетающие птички быстро носились по подлеску.

Он был в такой прострации, что растерялся, увидев камень.

Он споткнулся, взмахнул руками, стараясь остановить свое падение. Но на земле был такой густой мох и маленькие папоротники, что казалось, что он уткнулся лицом вниз в широкую зеленую подушку. Он перекувырнулся и оглянулся назад на камень, о который споткнулся. К его удивлению он был круглым и имел бледно-кремовый цвет. Он не был похож на камень, но он не казался также гладким и скользким. Когда он его поднял, он обнаружил, что он тяжелый.

Затем он проскользнул между его пальцами и ударился о землю. Густая, вязкая жидкость появилась на месте падения и расползлась по земле.

Инстинктивно он отступил назад, затем остановился в нерешительности и стал нюхать воздух. Запах был какой-то знакомый. Он подошел поближе, он обнаружил что-то, похожее на желток, вытекавший наружу. Яйцо, но размером с молочный бидон. Какое же создание могло отложить подобное яйцо?

Когда он впервые прибыл в Аотеароа, старые маори рассказывали ему множество историй о птицах, на которых охотились их предки. Никто из поселенцев им не верил, до тех пор, пока они не начали сами находить кости. Не обыкновенные, каких полно было в земле Англии или Германии, но настоящие, очень странные кости. Слоновые кости, звали их европейцы.

В кустах справа от него послышался шелест. Он беспокойно поднялся, отступая от разбитого яйца. Тогда сам куст поднялся тоже на огромные неуклюжие ноги. Из верхушки куста показалась шея, которая оканчивалась невероятно маленьким черепом. Все это возвышалось над ним, вдвое превосходя его собственные размеры.

Громадная птица прищурилась на разбитое яйцо. Затем ее крошечные разъяренные глазки снова обратились на человека, стоявшего рядом. Издав крик, она направилась к нему, земля содрогалась под ее шагами. Каждая когтистая лапа могла бы убить человека.

Коффин развернулся и бросился бежать, но папоротник, который ласкал его нежно и осторожно раньше, теперь как будто специально удерживал его. Несмотря на это, он все же продирался вперед, неистово молотя по веткам. Буханье огромных лап и эти допотопные крики преследовали его по пятам. Ему казалось, что он чувствует ее протухшее дыхание у себя на шее. Эти когти разорвут его на части. Внезапно он заметил другую фигуру прямо напротив себя. Высокую, но даже приблизительно не сравнимую с преследовавшей его слоновой птицей. Это была худая фигура пожилого маори, и она манила его к себе.

Он позвал его маорийским именем. Но фигура не отвечала. Вместо этого она продолжала его манить с печальным выражением на морщинистом татуированном лице. Когда двигавшиеся руки замедлили свои движения, Коффин тоже стал замедлять бег. Виноградные лозы, ползучие растения, и папоротники обвились вокруг его ног и тянули его назад. Крики были теперь совсем близко.

Затем она настигла его, ее клюв больно схватил его за плечо и поволок его ближе к гигантской поднятой лапе. Когти блеснули во влажном свете древнего леса, каждый размером с мужской кулак…

Он встрепенулся и заморгал. Губернатор стоял над ним, его доброе лицо было тревожно приближено к Коффину. Одной рукой губернатор тряс его за плечо. Коффина окружали запах теплого чая, книжные переплеты, лакированное дерево.

— Простите меня, я…

Грей отпустил его плечо и отступил назад.

— Вы переутомились.