«Заткнись! Я уже две недели питаюсь крысами, которые научились меня бояться, и теперь поймать их всё труднее и труднее! Мои рёбра выпирают, как у скелета, обтянутого тонкой кожей. Я потерял четверть своего обычного веса, я пролезу!»

«Нет, не пролезешь!» — сказал в очередной раз внутренний голос и, нагло хохотнув, умолк.

Если бы Золас мог, он бы сейчас врезал по морде этой сволочи, но внутренний голос звучал у него в голове, а потому он только скрипнул зубами и продолжил протискиваться в тесную железную нору, на стенках которой уже оставил немало клочьев от одежды и собственной кожи. Когда-то эта нора служила вентиляционной шахтой, но с тех пор проржавела и стала приютом для разного зверья, следы которого встречались на каждом шагу. Он и сам не знал, почему вдруг туда полез. Кажется, оттуда на него повеяло свежим воздухом, но как это случилось, он забыл. Он многое забыл и ни о чём не думал. В последнее время Золас вообще шёл, охотился, ел и спал автоматически. От усталости все его чувства притупились, а в голове пульсировала одна мысль — выжить! Выжить любой ценой, а когда эта цель будет достигнута, тогда он будет решать все остальные вопросы, о которых сейчас начисто забыл.

Почему-то эта квадратная труба шла не вертикально вверх, а была проложена коленами с поворотами под девяносто градусов. С одной стороны это облегчало задачу, так как часть пути можно было двигаться горизонтально, но с другой именно эти повороты и были самым большим препятствием — в них постоянно застревало снаряжение, привязанное к ногам.

Ещё тогда, когда он влезал в эту проклятую дыру, Золас понял, что не поместится в тесном пространстве, если не снимет всё оружие и амуницию. Но не бросать же драгоценные вещи здесь в этих подземных галереях! И тогда он придумал скомпоновать своё имущество так, чтобы его можно было привязать к ногам и тащить за собой во время продвижения. Идея сработала, но конечно не без изъяна — мало того, что всё это мешало свободно двигать ногами, так ещё и постоянно застревало на поворотах. И всё же он полз, протискивался, проталкивал своё исхудавшее тело в узкую, тесную трубу и молился только об одном: лишь бы на пути не возникло непреодолимое препятствие в виде решётки, завала, засора или чего-нибудь в этом роде, которое он не сможет обойти.

Назад ему дороги не было. Преодолеть тот же путь, только задом наперёд и вслепую, задача невыполнимая. Да его собственный багаж заклинит его тело намертво, если он попытается это сделать! Поэтому, только вперёд!

Освобождение пришло внезапно. Золас отдыхал после длительного перехода (перелаза). Ему удалось даже немного вздремнуть, благо в этом месте труба шла горизонтально. Проснувшись, он не почувствовал себя ни свежим, ни бодрым, но усталые мышцы всё же получили возможность расслабиться и теперь были готовы толкать его тело дальше.

Золас сделал буквально пару движений, когда квадратные стенки вентиляционного короба вдруг исчезли, и он полетел вниз! К счастью этот полёт был недолгим. От пола, усыпанного какой-то трухой и мелкими ветками, его отделяло всего метра полтора. Тем не менее, он пребольно стукнулся затылком, и это напомнило ему, что ушиб от предыдущего падения ещё не прошёл окончательно.

Полежав немного и отдышавшись, Золас поднялся на ноги. Здесь можно было встать, хоть потолок был очень низкий. Помещение, в котором он оказался, представляло собой тесную квадратную камеру, в которой можно было с трудом развернуться одному человеку. Две боковые стены этой камеры были глухими, без окон и дверей, та стена, куда выходила труба, из которой вывалился Золас, имела ещё три таких же выхода, которые были зарешечены. (Повезло, ведь «его труба» решётки не имела!)

Но не это было самым интересным — противоположная стена была снабжена широким и длинным окном, способным сойти за дверь! Правда, окно это было забрано прочной стальной решёткой с широкими полосами вместо прутьев, расположенными с наклоном, наподобие жалюзи, так, что они пропускали свет, но мешали выглянуть наружу.