Он не собирался врать и говорить, что полностью разобрался в себе или влюбился в нее с первого взгляда. Дэн не мог утверждать, что это было именно так.

Зато мог честно признать, что тогда она его заинтересовала. Что с каждой новой встречей вызывала все больше чувств и восхищения в его душе. Что он ощущает радость, когда она рядом.

- Ты... ты тоже мне больше, чем нравишься, Деня, - Оля смотрела на него сквозь ресницы, начав взволнованно теребить декоративную тесьму на своем сарафане.

Его улыбка, вероятно, стала самодовольной — она впервые настолько осмелела, что решилась назвать его уменьшительным именем, и Денису это понравилось. Он наклонился и уже на дольше припал ртом к подрагивающим губам Оли, лаская, пытаясь дать ей немного больше уверенности в том, что развивалось между ними.

- Так вот, - с трудом выдохнул он, когда заставил себя все-таки оторваться от таких податливых губ. Она слишком охотно ему отвечала, чтобы Денис легко сохранял контроль. - Несмотря на все это и на мое желание прямо сейчас уложить тебя на этот стол и заняться с тобой любовью, - прошептал он, едва ли не ей в рот. - Ты имеешь полное право послать меня к черту. И если ты все-таки подумаешь, и согласишься работать в Кофейне — твое желание или нежелание поддерживать со мной отношения — не отразятся на твоей работе. Ясно?

Он замер и попытался угадать мысли Оли по глазам. Но...

Как тут можно хоть о чем-то говорить или думать, когда ее прерывистое дыхание сбивает с мысли? Когда пульс грохочет в том же ритме, которое отбивает ее сердце в груди, чересчур плотно прижатой к телу Дениса? Так, словно и нет между ними тканевой прослойки? Как можно, вообще, о чем-то думать?

И тем не менее, Денис старался преодолеть это и стать выше физического возбуждения. Потому что для него и правда было важно объяснить Оле свою позицию и мнение. Разрешит она или нет их отношениям стать чем-то больше — он не перестанет ее уважать, и не будет думать хуже о своей красуне из-за этого.

Оля вздохнула. Мучительно медленно и долго, раздражая его грудь трением своих напряжённых сосков, что не мог скрыть хлопок платья. И переключилась со своей тесьмы на его сорочку, теребя теперь острый уголок воротника.

- Деня, так не бывает, - она улыбнулась с какой-то несвойственной ей грустью и даже горечью. - Мужчины все равно смотрят иначе потом, после... Все равно воспринимают не так. И относятся иначе. Может я и не очень опытная, но видела, как это бывает, - она не смотрела ему в глаза. - Знаю, как относятся все вокруг, сама злилась, когда одной из горничных многое сходило с рук и меня заставляли делать ее работу, - Оля смущенно скривилась. - Я человек, не святая, и мне было обидно, - честно призналась она. - Я не уважала эту девушку. И не хочу, чтобы ко мне относились так, - она передернула плечами.

Денис поглубже вдохнул.

Он понял, что она пыталась объяснить. И уважал Олю за то, что она не пыталась показаться идеальной или лучше, чем большинство. А ведь тем самым, и правда, становилась чище людей, отрицающих, что могут осуждать или обижаться на окружающих за решения и поступки. Но не отказался от желания прояснить все до конца.

- Оль, между прочим, у мужчин не один секс на уме, - Денис усмехнулся, видя как она вздернула бровь с недоверием. - Ладно, по-большей части не только он, и не у всех, - с улыбкой, которая казалась обезоруживающей, как он надеялся, подмигнул Денис. - Так что, я почти обиделся, что ты именно так восприняла мое предложение. Я и правда хотел тебе помочь. Хоть и выиграл бы от твоего согласия — потому как имел бы возможность видеть тебя постоянно рядом. А теперь — ты почти убедила меня, что я - развращенный мужлан.