– Папа! – со слезами в голосе закричал мальчик.

В какой-то момент дуло повернулось к лицу Вольфа. Однако в конце концов он с удовлетворенным рыком вырвал у Наварро револьвер и в следующий миг нанес ему мощный удар в челюсть.

Шанс тряхнул головой, пытаясь справиться с головокружением, и мгновенно опустил руку за вторым револьвером, но прежде чем он успел спустить курок, раздался выстрел.

На миг Наварро застыл с выражением полнейшего изумления, потом на груди у него расплылось красное пятно, и он упал как подкошенный.

Вольф посмотрел на Ребекку. Ее «дерринджер» еще слегка дымился.

– Отличный выстрел.

– Нельзя же, чтобы вся слава досталась тебе, – прошептала она.

Ей хотелось броситься к Вольфу, обнять его и благодарить Господа за то, что он жив. Но праздновать было еще рано, конюшня быстро заполнялась дымом, слышалось потрескивание огня, к тому же рядом находился Билли.

Вольф подошел к сыну и ножом перерезал веревки. На бледном от страха лице мальчика ярко выделялись веснушки.

– Все хорошо, Билли, теперь все будет хорошо, – успокоила его Ребекка.

– Слушай, что говорит эта женщина, сынок, – добавил Вольф, поднимая мальчика на руки. – Она – сила, с которой нельзя не считаться.

Когда они выбежали из конюшни, маленький дом горел вовсю, языки пламени вырывались из окон, из каминной трубы, у них на глазах с шумом обрушилась часть крыши. Все трое обнялись. Билли, как ни крепился, собирался расплакаться, и Вольф погладил его по голове:

– Все закончилось, сынок, все позади.

– Нам больше ничто не угрожает. – Ребекка с тревогой следила за лицом Билли, на котором отражалась внутренняя борьба.

– Они убили Сэма, – всхлипнул мальчик.

– Пес жив, – улыбнулся Вольф, испытывая облегчение от того, что снова может улыбаться. – Тоби Причард залатал его, он стал как новенький.

Радость вытеснила тревогу, Билли вытер рукавом слезы.

– Правда? Сэм жив? Это же здорово! – Голос его окреп. – Папа, а наше ранчо тоже горит? Бандит говорил, что он поджег наш дом.

– Боюсь, что да, Билли. Но Калли Причард и наши соседи борются с огнем, а мы должны потушить огонь здесь.

Ребекка повернулась к развалинам дома, и у нее стало тяжело на сердце. В огне пропали все ее вещи, книги, новые тюлевые занавески, картины на стенах…

– Все нормально, – сказала она, обращаясь не то к себе, не то к Вольфу, который поставил сына на землю и обнял ее одной рукой. – Пропали только вещи. Мы все уцелели, а это главное.

– Эта женщина мудра не по годам, прислушивайся к ней, – сказал Вольф сыну, но его взгляд был прикован к Ребекке. – Я тебя люблю, – грубовато произнес он, наблюдая, как на ее измученном и очень выразительном лице отражаются различные чувства и она прилагает усилия, чтобы справиться с ними. – Черт возьми, Ребекка, как же я тебя люблю! Я бы хотел остаться здесь, обнять тебя, подбодрить, но сейчас нет времени. Мне нужно вывести лошадей и вытащить проклятого Стоунера, пока конюшня не загорелась.

– Стоунера? – закричал Билли. – Не надо, оставь его там! Папа, разве ты не можешь просто оставить его умирать? Он не достоин жить, пусть сгорит, никто о нем не пожалеет.

– Я должен его вытащить, Билли. – Вольф серьезно посмотрел на сына. – Если я его брошу, это будет уже не правосудие, а убийство. – Он похлопал сына по плечу и быстро добавил: – Не спорю, злодей и преступник заслуживает смерти, но пусть он примет смерть от руки палача.