|
Свободна от угнетающе тесной кельи, которая два последних года служила ей домом. Ей больше не надо есть постную пресную пищу, ловить на себе за столом косые взгляды классных дам, любая из которых тут же грохнулась бы в обморок от страха при виде этого дикого ковбойского городка. Никаких больше расписаний, строгих платьев, которые нужно обязательно застегивать на все пуговицы до самой шеи. Не надо больше преподавать литературу пустоголовым ученицам, ленящимся даже открыть книгу. Там она была одинокой неприкаянной странницей, а теперь вернулась в родные края. Однако дело не в городе и не в людях, живущих в нем. Когда она возьмет лошадь, разыщет маленькую долину, где стоит ранчо отца, доставшееся ей по наследству, когда распахнет по-хозяйски дверь и войдет в старый дом, вот тут-то и будет ее настоящая родина. Она разложит вещи, одежду и утварь, расставит на полках книги и ноты, развесит по стенам картины – и тогда станет навсегда свободной.
А пока она устала от долгого переезда, испытала сильнейшее потрясение из-за случившегося в пути, напугана кровавой сценой, в которой была вынуждена сыграть главную роль. Ей не терпелось поскорее добраться до ранчо, остаться одной и насладиться покоем в собственном доме. Вся ее воля, все помыслы были устремлены к этому. – Мэм, вы подтверждаете, что застрелили бандита? – спросил Эрнест Дюк, не поверивший своим ушам. Неужели эта элегантная леди, красота которой выдержит самую придирчивую критику, эта изнеженная барышня в бархатной шляпке с перьями, одетая в шелковый с кружевами наряд, правда, слегка помятый, но не потерявший достойного вида, эта девочка убила преступника?! Он не мог скрыть недоверия и стоял, выкатив на нее удивленные глаза. – Разрешите полюбопытствовать, из чего? Жесткий взгляд фиалковых глаз пронзил его насквозь. – Вы шериф, сэр? Эрнест отступил на шаг, словно отброшенный силой этого взгляда. – О нет. Я мэр Дюк. Но… – Я предпочла бы обсудить этот вопрос с шерифом. Сделав рукой жест, который означал, что она более не нуждается в нем, Ребекка отвернулась от Дюка, мельком оглядела тучные формы Миртль Ли и остановила взгляд на Уэйлоне Причарде, с которого пот катил градом. – Не будете ли вы так добры, – медленно произнесла она, выговаривая каждое слово, как будто обращалась к ребенку или кретину, – привести сюда шерифа? У меня нет ни малейшего желания стоять на жаре до самого вечера. Под взглядом ее сверкающих глаз Уэйлон покраснел. Он никогда в жизни не видел подобной женщины. Пределом красоты для него была Корал с выгоревшими курчавыми волосами, ласковыми светло-зелеными глазами, но девушка, стоявшая перед ним, просто сводила его с ума. Она похожа на сказочную принцессу, даже ее речь столь же царственна, как осанка и жесты. Лицо изящнее, чем у лучших фарфоровых статуэток его матери, кожа – точно свежие сливки. Гибкая фигура напоминает тонкую иву. Уэйлона поразила в самое сердце ее манера поднимать к небу удивительные фиалковые глаза. В этом было что-то в высшей степени притягательное. Несколько черных прядей выбились из тугого тяжелого узла на затылке и свисали по бокам, вздрагивая при каждом движении головы и придавая ее божественному облику вполне земное правдоподобие. – Мэ-эм… – проблеял наконец Уэйлон, прерывая неловкую паузу, во время которой его взгляд становился все более подобострастным. – Я приведу к вам шерифа. Для меня огромная честь быть вам полезным. Ничто так не осчастливит меня, как возможность оказать вам эту маленькую услугу. – Ну так идите же! – взревел Слим, занимавшийся выгрузкой багажа с крыши дилижанса. И тут кто-то из толпы прокричал: – Не спеши, Уэйлон. Шериф сам идет сюда. Ребекка вздохнула с облегчением и, когда толпа расступилась, приготовилась к длительным объяснениям с шерифом, намереваясь вытребовать награду за преступника. |
