Прикрыв глаза от солнца рукой, она смотрела в ту сторону, откуда должен был появиться шериф Паудер-Крика. С юных лет Ребекка испытывала ненависть и недоверие к любым блюстителям закона и хотела поскорее разделаться с неизбежными формальностями. Чем реже ей придется встречаться с местным шерифом, тем лучше, но сейчас необходимо получить вознаграждение, а единственный человек, от которого это зависит, – именно шериф. Ребекка давно привыкла решать все проблемы, как только они возникают, не откладывая в долгий ящик. Она быстро все уладит и немедленно отправится на ранчо, чтобы сегодняшнюю ночь уже провести в собственной постели.

Ребекка не знала точно, кого ожидала увидеть перед собой. Может, это будет какой-нибудь лысеющий господин средних лет с брюшком и воспаленными глазами или же почтенный старик с морщинистым лицом, подозрительным взглядом и кривыми ногами. Однако человек, твердо и уверенно шагавший сквозь толпу, не соответствовал ни одному из этих образов.

Шериф двигался грациозно, как индеец. У Ребекки возникло странное ощущение, что и его фигура, и манера держаться ей уже знакомы.

Она почувствовала, как сердце перевернулось у нее в груди.

А потом начало стучать, словно молот…

К ней шел высокий широкоплечий мужчина в голубой рубашке и кожаном жилете, поджарый и мускулистый, с плавной настораживающей походкой. «Не связывайся со мной, – словно предостерегал он. – Я не ищу неприятностей, но и не бегу от них».

«Как он… – подумала Ребекка, вняв подсказкам своей памяти. – Как он».

Заходящее солнце теперь не мешало ей видеть лицо шерифа, когда он остановился перед ней.

Ребекка вскрикнула от удивления.

Это его лицо – строгое, мужественное, спокойное и такое знакомое, несмотря на прошедшие годы.

Вольф Бодин.

Тот же самый и все же немного другой.

На вид ему было не больше двадцати восьми – двадцати девяти, но в очертаниях скул уже появилась какая-то жесткость – отпечаток, который наложили годы испытаний. В ясных серых глазах, возле которых теперь обозначились морщинки, притаилась грусть или, может, строгость, даже суровость. Казалось, ничто не в состоянии ускользнуть от их цепкого взгляда.

О Господи! Он так же хорош собой, как тот, другой, из ее воспоминаний. Нет, теперешний Вольф Бодин намного красивее прежнего. Жизнь закалила его, стесала все неровности ранней юности, отшлифовала до совершенства формы и пропорции великолепного тела. Плоский живот, узкие бедра, каждый мускул словно выточен искусным мастером.

Вольф Бодин.

«Возможно ли это?» – думала Ребекка, недоверчиво всматриваясь в загорелое лицо. Необыкновенно притягательные глаза с длинными ресницами, гладко выбритый подбородок и щеки, выгоревшие на солнце каштановые волосы, спускавшиеся до воротничка рубашки… Все у нее внутри дрожало, она терялась под взглядом серых глаз, пронзавших ее насквозь, как ястребы небо. В его мускулистой фигуре, в незабываемом лице, в твердом спокойствии уверенного в себе мужчины таилась угрожавшая ей опасность. Ведь это был он.

Ребекка тысячи раз представляла его в воображении, он являлся к ней во сне, с ним были связаны все ее мечты, и он был тем человеком… в которого она влюбилась простодушно и самозабвенно, как может влюбиться двенадцатилетняя девочка.

Дура. Вот кто она такая.