Но тут появился ее отец и генералы. Я остолбенел. Девушка стала просить подарить ей звездочку. Она трогала ордена на моей груди и просила хотя бы одну из них. Я начал ей объяснять, что за такой подарок меня расстреляют. Предложил ей звездочку с фуражки. Но она не согласилась.

Генералы стоят и молча наблюдают, что дальше будет, как я поступлю. Кто-то из них, чтобы помочь мне, предложил ей знак “Гвардия”, но она ни в какую: “Хочу только от моего поручика”.

Отец девушки тем временем предупредил меня, чтобы я не вздумал удрать, что вокруг охрана. И, слышу, начал договариваться с генералами, как меня оставить. Говорит, мол, если надо, то он обратится лично к маршалу Сталину.

Я тем временем вернулся на второй этаж, зашел в туалет, чтобы умыться. Сунул голову под холодную струю и думаю: вот сейчас проснусь и все будет хорошо — я в своей роте, а это все сон… Но черта с два. Кругом зеркала. Одного ордена на гимнастерке нет. Вышел. А навстречу охранник идет и говорит, что за мной пришел капитан, что прислал его, капитана, генерал Маргелов со срочным приказом. Спасибо тебе, думаю, генерал, что не бросил меня в беде!

Выхожу, а там стоит капитан медицинской службы Дуся Иванова. Самая красивая капитан медицинской службы во всей дивизии. Она меня оттуда и увела. Другим бы это было не под силу.

После войны я ее разыскивал, свою спасительницу. Но так и не нашел.

Больше я на балы не ходил, не ездил. Генералам, им что? Им проще. Потанцевал с пожилой дамой, руки поцеловал и — домой. А у нас, поручиков, приключения начинаются.

Вырвался я оттуда без ордена Красной Звезды. Жалко было ордена. Новенький. Генерал Маргелов его мне собственноручно вручал.

Потом он как-то остановил меня, расспросил о том о сем, похлопал по плечу, и орден мне вскоре восстановили».

Вот такая невероятная история, если на слово верить бывшему командиру пулеметной роты, приключилась с ним в Бела-Цркве осенью 1944 года.

* * *

Вскоре 49-я гвардейская дивизия в составе 10-го гвардейского стрелкового корпуса пошла дальше. Вместе с ней наступали части югославской армии и партизаны. Путь лег через Врачев Гай, Ясеново, Алибунар, Банатско-Ново-Село. Как вспоминал сам генерал Маргелов, бои за эти населенные пункты и их окрестности «носили внезапный и острый характер». Часто дело доходило до рукопашных схваток.

Четвертого октября полки дивизии подошли к городу Панчево и натолкнулись на встречную танковую атаку немцев. Но такое было не впервой. Разведка вовремя обнаружила опасность. Быстро среагировали противотанковые расчеты. Они выдвинулись в первый эшелон, открыли огонь и сразу же подожгли несколько «пантер» и самоходных штурмовых орудий. Немцы попятились.

Панчево было взято совместным штурмом. Атаку согласовали с югославскими партизанами, они ударили с тыла, перехватили дороги и тропы, чтобы из города никто не ушел. Перед дивизией стояли немцы и венгры.

Во время освобождения города югославские партизаны обнаружили тела расстрелянных красноармейцев. Доложили Маргелову, он тут же выехал на место. Югославы пояснили, что в этом месте оборону держали венгры. Они и расстреляли пленных. Некоторых из расстрелянных генерал узнал — это были его не вернувшиеся с задания разведчики. В нем всё вскипело — с некоторыми из расстрелянных он шел от Ленинграда.

Расстрел пленных Маргелов венграм не простит.

Когда вошли в Панчево, местные жители ликовали. Снова были музыка, виноград, вино. Но банкет в честь освободителей генерал отменил.

В штаб пришел статный старик, в нем угадывался бывший военный. О его визите позвонил начальник штаба 144-го гвардейского стрелкового полка гвардии капитан И. В. Руденко. Старик просил встречи с командиром дивизии, и Маргелов его принял.

Старик пожал ему руку и сказал:

— Вы прекрасно подготовили и провели операцию по взятию города, генерал, — и представился бывшим полковником Генерального штаба русской императорской армии.