|
Удар должны были поддержать новые союзники англичан и американцев — 12 немецких дивизий, которые держали в специальных лагерях и казармах на северо-западе Германии и в Южной Дании. Стрелковое оружие, отремонтированное и смазанное, а также боеприпасы к нему были складированы неподалеку. В парках стояли танки, бронетранспортеры, артиллерийские орудия и выстрелы к ним. Идея Черчилля была проста и извечно желанна: организовать «крестовый поход» против России и вовлечь в него все страны Европы, в том числе Польшу и Венгрию. Разгром Красной армии должен был завершиться на рубеже Архангельск — Сталинград. Крупные города и промышленные центры в глубине страны и за Волгой планировалось уничтожить массированными налетами «летающих крепостей». Сжечь их вместе с людьми в огненных смерчах, как это было сделано в Дрездене, Гамбурге и Токио. Войска Красной армии, по мнению британских аналитиков, мечтавших о «Немыслимом», к апрелю 1945 года были измотаны, дивизии имели большой некомплект, а стволы орудий и вся техника вконец изношены. Однако мощный штурм Берлина, марш танковых армий на Прагу и энергичные действия по ликвидации Курляндской группировки настолько впечатлили британцев, что Черчилль запросил у аналитиков информацию о возможных результатах планируемой войны. Главные резюме были такими:
начиная войну с русскими, необходимо быть готовыми к длительной и дорогостоящей тотальной войне; численный перевес русских на суше делает крайне сомнительной возможность достижения ограниченного и быстрого (военного) успеха. Аналитическая записка офицеров Объединенного штаба планирования военного кабинета Великобритании впечатлила и Черчилля. А тут еще наступило 26 июля. Новый премьер, похоже, оценивал шансы новых союзников перед старыми еще строже. Таким образом, движение 49-й гвардейской дивизии генерала Маргелова из Австрии через Словакию и Венгрию напрямую связано с тем, что в это время происходило в Москве, Лондоне и Вашингтоне. Осложнившаяся международная политика решила и дальнейшую судьбу самого Маргелова. В сентябре 1945 года дивизия снова начала марш и 18-го числа того же месяца вошла в Кишинев. Перед этим, переправившись через Прут и оказавшись на советской земле, полки отдали последний салют из личного оружия. Разряжали в воздух винтовки, автоматы, ручные пулеметы. Генерал достал из кобуры свой верный маузер, не раз спасавший его в ближнем бою, и выпустил в небо всю обойму. В столицу Молдавии вошли со своей дивизионной песней: Полки разместили в казармах и летних лагерях. Устроили и офицерский состав. Только вот семье генерала квартиры во всем Кишиневе так и не нашлось. Делать нечего, саперы отрыли землянку, в ней и поселились. И вот однажды в разговоре с генералом Маргеловым председатель Кишиневского горисполкома как бы между прочим поинтересовался, как живут новоприбывшие офицеры штаба дивизии. «Приезжайте в гости, увидите», — сказал командир. И председатель горисполкома приехал. Подошел к землянке. Анна Александровна готовит обед на какой-то трофейной керосинке. Рядом, в кроватке, дети… После этого визита Маргеловым подыскали подходящее жилье. В Кишиневе Василия Филипповича ждала радостная встреча с младшим братом Николаем Филипповичем. Николай воевал в партизанском отряде, а теперь прибыл для дальнейшего прохождения службы в дивизию брата. К несчастью, радость встречи оказалась недолгой. Николай вскоре погиб при ликвидации банды. От Николая он узнал, что старший их брат Иван пропал без вести во время оккупации. В октябре того же года Анна Александровна родила двойню — сыновей. Назвали мальчиков Александром и Василием. В Кишинев приехала мать Агафья Степановна. Увидела новую жену Василия, только что родившихся внуков. Понянчилась с Сашей и Васей. Согласившись с предложением сына и невестки перебираться на жительство к ним, поехала в Костюковичи, чтобы распорядиться хозяйством, которое решила оставить, видимо, навсегда. |
