Определенно они все здесь помешались на этих кладах. Быстрей бы уж лесник Трофим свою церковь строил. А то совсем свихнутся кладоискатели.

Итак, власть оказалась сильнее криминала. Как обычно. Когда захочет. Пришлось выходить из дома по одному. С поднятыми руками. Раз здесь такая традиция, почему бы и не поднять руки? Ничего не имею против местных традиций.

Картина, которую я увидел во дворе, была живописной. Несколько бойцов дяди Сидора, уже обезоруженные, лежали прямо на траве, воткнувшись носами в землю. Признаков жизни они старались не подавать.

Их можно было понять. Прямо над ними, с автоматами на изготовку, стояли крепкие люди в форме мышиного цвета. Лица их закрывали черные маски, виднелись одни глаза. Глаза эти обещали многое, но ничего хорошего. Между черными масками по-хозяйски расхаживал полковник Дробышев с мегафоном в одной руке и пистолетом – в другой. Полковник был в парадном мундире, при всех своих юбилейных медалях. Его сопровождал незнакомый нам милицейский подполковник неприметной внешности, в форме попроще и без медалей. Он тоже был без маски, но задрапированные в черное люди явно подчинялись ему, а не Дробышеву.

Моя секретарша, по совместительству офицер спецслужбы, направилась к нему решительным шагом. Черные маски повели стволами в ее сторону, но пропустили.

Аня представилась, продемонстрировав замаскированному маленькую красную книжечку. Подполковник внимательно ее изучил. Книжечку, я имею в виду.

– Твою мать, – вывел он наконец короткое резюме.

– Операция ФСБ, – значительно сказала Анечка.

– Неужели? – спросил подполковник. – Соседка, значит. И что же мы тут делаем?

– Государственная тайна, – значительно сказала Аня.

– Сильно государственная? – ехидно поинтересовался тот.

Впрочем, зря он ехидничал. Потому что именно в этот момент над нами, как облако, навис ровный могучий гул, и из-за макушек деревьев выплыли два больших вертолета пятнистой болотной окраски. Из вертолетов по сброшенным через люки канатам прямо на двор посыпались люди в касках и при полном вооружении. Одеты они были в такую же пятнистую форму, только не серого, а болотного цвета. Коснувшись земли, они пружинисто отпрыгивали в стороны и ловко рассыпались вдоль забора, сразу беря на прицел всех присутствующих.

– Это еще что такое? – выпучил глаза полковник Дробышев. Для выразительности он еще прибавил несколько слов. Но я не буду их цитировать.

– Чтоб я сдох! – сказал дядя Сидор. По-моему, искренне.

– Верно говоришь, Федорыч, – поддержал его прямолинейный Гоша. Тоже, похоже, от всей души.

Теперь количество вооруженных людей явно превысило все пределы, допустимые для приусадебного хозяйства. Во дворе стало тесно.

Повисев над двором и подняв работой лопастей в тучу весь мусор, вертолеты один за другим отошли в сторону и приземлились на поляне за оградой.

Потом в калитку неторопливо вошли трое в штатском, сохраняя, как положено, выправку. Костюмы, галстуки, белые рубашки, начищенные до блеска ботинки. Тот, что постарше, выглядел очень большим начальством. Второй смотрелся по меньшей мере подполковником. Третьим был майор Трошкин. Его парадные костюм и галстук рядом с элегантным руководством смотрелись все-таки провинциально.

Увидев своих командиров, наша Анечка радостно устремилась к ним.

– Ну, все, полный комплект, – негромко сказал я Алеше, – следующим можно ждать премьер-министра.

– Какой страны? – спросил меня просто душный Попов.