В руках Ревенко появился одноразовый шприц с Длинной иглой, надломленная ампула новокаина.

— Пожалуйста, держите ребенка, — тихо сказал он Глебу, — вот так, чтобы не дернулся. Как тебя зовут? — обратился он к мальчику, протирая спиртом кожу вокруг плеча.

— Арсений…

— Хорошо, Арсюша. Ты молодец, ты просто герой. Сколько тебе лет?

Длинная игла вошла глубоко, до самой кости.

— Десять…

— Ну вот и все, — быстрым движением Ревенко вытащил иглу, приложил к уколотому месту вату со спиртом, — сейчас ты вообще ничего не почувствуешь. Ты ездил смотреть обезьянник?

Арсюша кивнул.

— Ну и как? Ты там был в первый раз?

— В первый. В Москве обезьяны лучше живут. Арсюшины щеки чуть порозовели.

— Ты из Москвы?

— Да. Я здесь отдыхаю с мамой и Глебом. Мама на экскурсию не поехала, ее укачивает в автобусе. Ох, если бы она видела… Нервничала бы ужасно. Знаете, уже совсем не болит. Так было, когда мне зуб рвали. А вы мне руку вырывать не будете? — Арсюша слабо улыбнулся.

— Обязательно, — засмеялся доктор, — непременно надо вырвать, только у меня нет с собой специальных клещей. Для зубов нужны маленькие, а для рук и ног — здоровенные. Их таскать неудобно, тяжело.

Он взглянул на часы, потом пощупал плечо мальчика.

— Что-нибудь чувствуешь?

— Нет. Совсем перестало болеть. Рука будто чужая.

— Крепко держите плечи. Фиксируйте, — быстро шепнул доктор Константинову на ухо.

Моментальным движением он развернул вывихнутую руку, потом как-то мягко потянул, повернул локоть вперед, легко дернул. Глеб услышал слабый щелчок.

— Ну, попробуй пошевели рукой. Арсюша осторожно подвигал сначала кистью, потом локтем.

— Отлично. Молодец. Сейчас тебя забинтуем, как раненого бойца, а завтра утром надо непременно сходить в травмпункт.

— Простите, — обратился полковник к доктору, — когда анестезия пройдет, ему будет больно?

— Немного, — кивнул Ревенко, — на ночь дадите таблетку анальгина. Этого достаточно. Вы отдыхаете дикарями или в каком-нибудь пансионате?

— В «Солнечном береге».

— Тогда вам не надо в травмпункт. Зайдите к тамошнему терапевту, к Зинаиде Сергеевне. Она опытный врач. Думаю, повязку можно будет снять дня через два.

— Спасибо вам, доктор, — тихо сказал Константинов.

— На здоровье, — улыбнулся Ревенко, закрепляя бинт, — майку накиньте сверху, и еще что-нибудь, чтобы повязка не промокла. Там дождь, как из ведра. Ты, Арсюша, руку береги. Она тебе еще пригодится. Он быстро вышел в темноту, под дождь. Садясь в дожидавшийся их автобус, полковник увидел, как исчезают за поворотом огоньки фар. Машина доктора ехала уже по чужой территории, в горы. «Икарус» с Арсюшей и Константиновым двинулся в другую сторону, к городу.

Вечером пошел сильный дождь. Гремел гром. В темноте над горами вспыхивала молния. Иван подумал, что доктор сегодня не приедет. В такой ливень нельзя ездить по горам. Но доктор приехал, Иван заметил, как он пробежал под дождем от своей машины к госпиталю.

Ночью дождь кончился, и земля высохла. Иван увидел, как доктор сидит на лавочке у крыльца госпиталя и курит. Вокруг никого не было.

— Иди, Ваня, посиди со мной, — позвал доктор. Иван сел на край лавки. Доктор дал ему сигарету. Таких сигарет Иван никогда не курил. Фильтр белый, вкус у сигарет мягкий.