«Не прилег, так приляжет, — не унималась личность номер один, — приедет завтра утром со своего дежурства, поспит чуток — и вперед с песней. Ты должна сразу сказать, что уезжаешь. Ты, конечно, ему благодарна, но не до такой же степени!»

Спор с самой собой стал надоедать. Маша знала это свое дурацкое свойство — от всякого конкретного вопроса уходить в казуистику, тонуть в пустых рассуждениях, а в итоге конкретный вопрос оставался без ответа.

«Ладно, я все равно не решу сейчас, уехать мне или остаться до двадцатого, на восемь дней. Больше ведь все равно нельзя. Я обещала родителям вернуться в Москву двадцатого. Но дело даже не в этих восьми днях…»

Маша не успела додумать, в чем именно дело. Зазвонил телефон.

— Кыто это? — услышала она в трубке чужой тяжелый бас.

— А с кем, простите, я говорю? — вежливо поинтересовалась Маша.

Последовала долгая пауза, она хотела уже нажать кнопку отбоя, но услышала:

— Гыдэ докытар? — у говорившего был сильный кавказский акцент, прямо-таки пародийный.

— Может, вы сначала все-таки представитесь? — мягко предложила Маша.

— Мынэ нада докытар! — ответили ей.

— Вадима Николаевича нет дома. Если хотите что-то передать, скажите. Я передам.

— Ты кыто и чего зыдэс делаишь? — спросили в ответ.

— Знаете, — вздохнула Маша, — я не привыкла беседовать в подобном тоне.

Она нажала кнопку отбоя.

Следующий звонок прозвучал через пятнадцать минут, когда Маша снимала с веревки во дворе свои высохшие вещи. На этот раз ее назвали по имени. Разговаривал с ней совсем другой человек, тоже кавказец, но почти без акцента.

— Ты Маша? — спросили ее.

— Да, я Маша. Здравствуйте.

— Я друг доктора. Где он?

Удовлетворившись хотя бы таким безымянным представлением, она ответила:

— Вадим Николаевич в больнице, на дежурстве.

— А ты ему кто?

— Я у него в гостях, — уклончиво сообщила Маша.

— Я спрашиваю, кто ты ему?

Мало того, что звонившие не произносили ни «здравствуйте», ни «пожалуйста-спасибо», будто этих слов в русском языке не существовало вовсе, они еще откровенно хамили.

— Если вы хотите что-то передать Вадиму Николаевичу, я передам. А нет — всего доброго.

В ответ раздались частые гудки. Маше стало не по себе. Она набрала номер ординаторской, оставленный Вадимом в записке. Приятный женский голос ответил, что Вадим Николаевич в операционной и появится часа через два, не раньше.

— Передайте ему, пожалуйста, что звонила Маша.

— Хорошо, обязательно, — пообещали ей, и в голосе невидимой собеседницы послышалось удивление.

Решив в течение следующих двух часов к телефону не подходить, Маша вернулась во двор снять с веревки вещи. Случайно взгляд ее упал на щель между металлическими секциями забора. Кто-то откровенно смотрел в эту щель, пуская сигаретный дым.

Маша автоматически отметила, что ворота заперты. Ключ висел там же, на крючке. Двор от улицы отделен высоким металлическим забором с узкими просветами между квадратными секциями.

«Высота забора около двух метров, — быстро соображала Маша, — перелезть сложно, но при желании можно.