— Ты ведь вчера так и не ходила на пляж? Вот сейчас позавтракаем и пойдем. Омлет потрясающий!

— Тебе кофе или чай? Я на всякий случай приготовила и то, и другое. Чай заварила свежий.

— Налей мне, пожалуй, чайку. А почему ты сама не ешь ничего?

— Я не привыкла так рано. Я обычно завтракаю в институте, между первой и второй парой, в двенадцать часов. А дома никогда не успеваю. Всегда хочется поспать подольше.

— Машенька, а куда делся твой замечательный жених, которого ты ждала? — Вадим встал, налил в чашку кофе и поставил перед Машей, потом намазал маслом кусок поджаренного хлеба, положил сверху сыр и протянул ей на тарелке. — Ты все-таки поешь хоть немного, за компанию. И кофе горячего выпей.

— У жениха случился приступ аппендицита, — сообщила Маша, откусывая бутерброд, — сначала мы собирались поехать вместе. Но в последний момент ему дали роль на телевидении, в детской передаче. Есть такая передача «Вперед, за сказкой!», он получил там роль вампира. Он не мог отказаться, — Маша отхлебнула кофе. — Мы решили, что я поеду одна, а он потом приедет. Но он не смог — из-за аппендицита.

— Ну что ж, две вполне уважительные причины — вампир и аппендицит. А он тебе действительно жених?

— То есть?

— Ну, ты за него замуж собираешься? Маша засмеялась:

— За Саню?! Я вообще пока замуж не собираюсь, у нас так, роман… Ну, как это обычно бывает в институте.

Она доела бутерброд, допила кофе и закурила. Валим заметил, что тонкие пальчики ее левой руки выплясывают на столе какой-то причудливый танец. Он вдруг почувствовал, как она сильно нервничает сейчас, и удивился: и лицо, и голос при этом совершенно спокойны.

— Вадим, — медленно и все так же спокойно произнесла она, — мне, наверное, лучше уехать. Мне здесь очень хорошо, у тебя. Я страшно благодарна тебе за все, но пора и честь знать. Мне надо в Москву.

Повисла долгая напряженная пауза. Он отставил чашку с чаем, внимательно посмотрел на Машу, пытаясь встретиться с ней глазами. Но она отводила взгляд.

— Почему, Машенька? Я тебя чем-нибудь обидел? — Он накрыл ладонью ее руку. Пальчики успокоились и напряженно застыли под его ладонью. Но руки она не убрала.

— Что ты! Просто… Родители ждут и вообще…

— Когда именно тебя ждут родители? Сегодня? Завтра?

— Двадцатого.

— А сегодня только тринадцатое. Машенька, может, ты нежно любишь того мальчика Саню и никто другой для тебя не существует?

— Нет, не то. Совсем не то. — Маша вдруг почувствовала, что сейчас заплачет. Это получилось бы глупо и некстати.

— Я могу тебя прямо сегодня отвезти в аэропорт и посадить на московский самолет. Ты ничем мне не обязана. Ты не должна бросаться мне в объятия только за то, что я вытащил тебя из того сарая. Хочешь домой — это твое право, ты взрослый, свободный человек. Но просто объясни мне — почему?

— Потому… — Маша еле сдерживала слезы. «Ты дура и зануда», — с ненавистью сказала она себе, резким движением загасила сигарету, выдернула руку из-под ладони Вадима и встала из-за стола. Он сидел и молча смотрел на нее. Она старалась не встретиться с ним взглядом.

— Мне очень неудобно, — произнесла она каким-то деревянным голосом, — но ты не мог бы одолжить мне сто семьдесят тысяч? У меня ни копейки. Билет в плацкартный вагон стоит сто семьдесят тысяч. Я оставлю тебе адрес и телефон. Ты ведь бываешь в Москве? Я верну при первой возможности. И еще… где мой паспорт и студенческий?

— Твои документы лежат на каминной полке, в гостиной, — тихо сказал он, вставая, — поездом ты, конечно, не поедешь.