— Ну и что?

— Именно об этом я вас спрашиваю. Зачем ему убивать вашего мужа?

— Но он был уверен, что меня приговорят к смерти.

— Возможность — слишком зыбкая основа для такого тяжкого преступления.

— Корф сам мне об этом сказал. Посвятил меня в свой план до мельчайших деталей.

— И когда же он мог такое сказать?

— Вчера во время свидания.

— Как вы считаете, может убийца выдавать себя такими признаниями?

— Он хотел, чтобы я знала все. Он просто чудовище. Ему хотелось поглумиться надо мной. Он меня ненавидит.

— Почему?

— Не знаю. Я не знаю, что со мной творится. Знаю только, что боюсь и не хочу умирать.

— Послушайте моего совета и признайте себя виновной. Вами двигали корыстные побуждения, но вы не первая поддались искушению. К тому же есть смягчающие обстоятельства. Вы приехали из страны, где в наши дни жизнь слишком сурово обходится с людьми. У вас было временное помешательство.

— Но я не убивала. Это он…

Стерлинг облокотился на стол и наклонился к Хильде.

— Любопытная штука — жизнь. Отец бросил вас ещё ребенком. Ничего хорошего в этом нет, и потому желание отомстить вполне естественно. Но раз он снова вас нашел и пытался наверстать упущенное, то более преданного друга у вас просто не могло быть. Хотите докажу?

Она удивленно уставилась на него…

— Принесите магнитофон, — велел Кейн.

Хильда совсем растерялась и уже начала сомневаться, в своем ли она уме. Может быть, ей пригрезился последний визит Антона Корфа? Не было ли это дурным сном?

На столе оказалось сразу два магнитофона. Стерлинг Кейн похлопал по крышке одного их них.

— Этот был на борту яхты, — пояснил он. — Знаете, как он к нам попал?

Ее удивлению не было предела.

— Мы следили за вашим отцом, который ради вашего спасения счел своим долгом пробраться ночью на яхту. Машину он оставил в самом дальнем конце пристани и надеялся, что полиция его не заметит. Но мы взяли Антона Корфа, когда он спускался по трапу. Магнитофон он пытался выбросить в воду.

— Не понимаю.

— Всему свое время. Сейчас мы собираемся прослушать другую запись, а к нему вернемся позднее.

— Включай, — скомандовал он, поудобнее устроился на стуле и закурил. Сейчас вы прослушаете запись допроса вашего отца и оцените разницу в вашем отношении друг к другу. Я делаю это только чтобы доказать отсутствие у меня всякой предвзятости. Когда мы её прослушаем, вы сами сможете судить, чья версия более приемлема.

Поначалу Хильда не узнала голосов двух мужчин, да и смысл их беседы тоже оставался непонятен. Ее охватило чувство, что эти две адские машины поставили на стол специально, чтобы погубить её окончательно. Она с тревогой следила, как перематывалась лента. Потом голоса стали ясными и разборчивыми, так что закрой она глаза, вполне можно было подумать, что беседовали прямо в кабинете, а ей досталась роль свидетеля.

— Этого я не могу понять, — голос Антона Корфа. — Должно быть, дочь просто потеряла голову. Она не посвящала меня в свои тайны. Я столько лет не признавал её, и даже сегодня не знаю, чем возместить ужасную несправедливость.

— Мистер Корф, — теперь уже голос Стерлинга Кейна, — этот допрос можно считать особенным. Сегодня днем вам уже приходилось отвечать на наши вопросы. Осталось прояснить несколько деталей, которые могут иметь решающее значение.

— Из ваших показаний следует, что вы отправились из Нью-Йорка во Флориду сразу после прибытия яхты в порт.