Он получил удар тупой стороной клинка по пальцам. Бутылка вылетела из его руки, и он мрачно уставился на свою волосатую ручищу.

Салиньяк опустил саблю, вскинул голову и с торжеством испытующе оглядел нас - одного за другим.

- Неужто я ошибаюсь? - воскликнул Эглофштейн. - Вы назвались: Салиньяк... Если вы - ротмистр гвардии Батист де Салиньяк, то я вас должен знать. Я - капитан Эглофштейн из нассауского полка, и мы встречались пару лет назад, мы были курьерами командующего, не так ли?

- Да, точно, между Кюстрином и Штральзундом,-сказал Салиньяк, остывая. - Я-то вас сразу узнал, барон, едва вошел в комнату. Но вот ваше поведение...

- Ну, товарищ мой! Я не могу поверить! - пораженным тоном продолжал Эглофштейн. Он подошел ближе, испытующе всмотрелся в желтое лицо ротмистра. - Вы удивительно изменились со времени Кюстрина...

Де Салиньяк досадливо скривил губы.

- Я много лет назад подхватил малярию. С тех пор у меня все время бывают приступы.

- Это в колониях? - спросил Эглофштейн.

- Нет. В Сирии, во время египетской кампании генерала Бонапарта, хмуро пояснил Салиньяк, и его лицо сразу стало старым и усталым. - Хватит об этом. Это было невезение, но я считаю - такие вещи всегда в порядке вещей для моего рода службы. Но сейчас объясните мне, что это...

- Да просто вы еще раз стали жертвой невезения! - улыбнулся Эглофштейн, кажется, протрезвев окончательно. - Мы, товарищ, ждем сегодня ночью появления маркиза де Болибара, испанского заговорщика, очень опасного человека, который намеревался пройти через наши посты, переодевшись во французскую форму!

- И приняли меня за этого испанского заговорщика? - засмеялся ротмистр, полез в карман мундира и вынул свое удостоверение и предписание маршала. - У меня, как видите, приказ - присоединиться к вашему полку и принять под команду эскадрон драгун, командир которого не то тяжело ранен, не то попал в плен к англичанам - мне так толком и не объяснили...

С момента ранения капитана Юло д'Озери я замещал эскадронного командира. Поэтому я тут же подошел к де Салиньяку и отдал ему свой рапорт.

Все собрались полукругом возле нового эскадронного командира. Брокендорф все еще потирал разбитые пальцы. Один Гюнтер остался у окна и со злостью смотрел на темную пустую улицу. Видно, он все еще думал о Франсуазе-Марии, пьяной похвальбе Брокендорфа своим первенством в любви и о "четырех ступенях наслаждения"...

- Ну, кажется, я прибыл в подходящий момент! - сказал Салиньяк, здороваясь с нами за руку.

- Вам следует знать, - продолжал он, и его глаза на восковом лице живо засветились от жажды приключений, - что у меня есть кое-какой опыт по части выслеживания шпионов. Это я задержал двух австрийских офицеров, которые пробрались в наш лагерь при Ваграме. Сам Дюрон не раз давал мне поручения такого рода.

Я не знал, кто такой Дюрон, но уже слыхал это имя. Вероятно, он был доверенным лицом императора и, может быть, - человеком, отвечающим за его безопасность.

Мой новый начальник выслушал от Эглофштейна все, что мы знали о маркизе де Болибаре и его планах. Его глаза блестели, все черты изможденного лица оживились.

- Надеюсь, император будет доволен своей старой ищейкой! - заметил он, когда Эглофштейн закончил сообщение. Потом спросил у меня, где квартира полковника, и потребовал одного драгуна в провожатые.

- Да, вот и опять для меня нашлась работа, - нетерпеливо добавил он, пока солдат и испанец - погонщик мулов, присев на корточки, очищали его гамаши от дорожной грязи. - Я в последние дни эскортировал транспорт из сорока возов с бомбами, пулями и порохом из форта Сан-Фернандо в Фергосу. Скучное занятие. Все время кричать, ругаться, обивать пороги, без конца задержки в пути! Ну, вы готовы?

- А как добрались сюда? - поинтересовался Эглофштейн.

- Почти всю дорогу - саблю наголо и карабин наизготовку! У моста возле Торнеллы бандиты атаковали меня.