Впрочем, возбужденным выглядел только Гюнтер; Брокендорф смотрел флегматично, как всегда, когда ему не доставалось напиться вдоволь.

- Ну, кто-нибудь из вас уже проиграл свои сапоги? - смешливо спросил Эглофштейн. - Играли в последний листик? Или в тридцать одно?

- Сыграли в карнифель. Я немного выиграл, - ответил Гюнтер.

У святого Антония в руке был начатый листочек, удостоверяющий подлинно непорочное зачатие Марии. Гюнтер собрал его и сунул статуе бубнового валета. И святой, кроткий, как в жизни, остался держать карту между деревянными пальцами.

- Гюнтер! - задумчиво проговорил Брокендорф. - В Барселоне, когда мимо моих окон водили на работы каторжников, я видел среди них одного шулера ни дать ни взять как ты, Гюнтер!

- Ну, а я тоже видел в Касселе на виселице одного вора с таким же плоским носом, как у тебя!

- Что и говорить, - с серьезной миной прокомментировал Эглофштейн, природа горазда на удивительные шутки!

Мы отправились дальше вчетвером, и разговор о карточной игре продолжался.

- У него вышел пиковый король, - рассказывал Гюнтер, все еще во власти азарта. - Выбрасывает, думает, что выигрывает, и кричит - штосе! Дальше контр-штосс, крестовая дама, крестовый валет, и в заключение я бросаю крестового туза - Puff regal - королевский удар! И он вылетел!

Он торжествующе повторил:

- Puff regal! Брокендорф! Слыхал? Все как надо!

- Ну ладно, будешь у нее первым! - возразил капитан. - Но постоянно ты не будешь, скоро убедишься! Твой огонек, парнишка, прогорает быстро...

- Да на что же вы играли?

- Кто будет первым у Монхиты! - отозвался Брокендорф.

- Полагаю, что я, - усмехнулся Эглофштейн.

- Брокендорф сегодня встретил ее на улице, - сообщил Гюнтер. - И она ему пообещала назавтра после мессы встречу наедине. Но теперь вместо него пойду я. Ему недостает bel air. А я знаю, как подобает ухаживать за испанками.

Эглофштейн с любопытством воззрился на Брокендорфа.

- Она и вправду тебе обещала?

- Да, и, я думаю, даже гораздо больше! - хлопнул себя по груди тот.

- И что ты ей сказал?

- Что я давно, с первого раза влюблен в нее и что она могла бы мне помочь...

- А она? Как она тебе ответила?

- Сказала, что на улице она не может со мной об этом говорить, это в Ла Бисбале не принято. Но после мессы завтра я должен зайти к ней, дома у нее довольно иголок и щелока...

- Каких еще иголок?

- Ну, я ей сказал, что ради нее я готов глотать иголки и пить щелок.

- А завтра, когда полковник уедет, я пойду с визитом! - заявил Гюнтер.

- Ну и ступай! Поглотай иголок и попей щелоку! Гюнтер! Вы оба думаете, что вы одни в этой игре! Но не забывайте меня, у меня все же козыри на руках! - вмешался Эглофштейн.

- Но у меня остается Puff regal, а кому он выпадет, тот выигрывает! медленно и злобно произнес Гюнтер, и оба обменялись враждебными взглядами, словно намереваясь подраться на дуэли за городским рвом.

Но тут мы уже подошли к квартире полковника. У ворот стоял ротмистр де Салиньяк, наблюдая, чтобы солдаты отгоняли нищих, которые привыкли получать по воскресеньям в доме маркиза де Болибара бесплатный суп и горшок с маслом.

- Что вам тут надо, шельмы, пропитые глотки! - орал на них Салиньяк. Прочь отсюда, мошенники, никого сюда не пустят!

- Милостыню, господин, если вы надеетесь на милосердие Божие! Посочувствуйте бедным! Хвала Богу! Подайте голодным! - наперебой выкрикивали нищие, а один махал скрюченной рукой перед глазами Салиньяка и скулил:

- И меня Господь покарал несчастьем!

Ротмистр отступил на шаг и позвал охрану. Тут же подскочили два драгуна и ударами и толчками обратили нищих в бегство. Но один из выгнанных злобно крикнул, обернувшись на бегу:

- Я запомнил тебя, безжалостный! Христос еще покарает тебя за твое жестокое сердце! Вечного блаженства тебе не видать, как скотине!

Ротмистр проводил их неподвижным взглядом.