|
Ходила тогда такая шутка: «Не имей сто друзей, а женись, как Аджубей». Шутка не имела отношения к реальности. Алексей Аджубей был прирожденным газетчиком и все свои должности занимал по праву. Как выразилась одна его сотрудница, «он любил газету, как женщину». Другое дело, что не будь он зятем Никиты Сергеевича, едва ли его карьера оказалась бы столь стремительной.
Аджубей стал главным редактором «Комсомольской правды», затем «Известий», которую превратил в самую интересную газету страны. Ходили слухи, что зять первого секретаря ЦК метил на место министра иностранных дел, поскольку «для Никиты Сергеевича Аджубей — первый авторитет». Ясное дело, Аджубей лишился своего кресла, как только его тесть перестал быть руководителем государства. «Больше всего меня потрясло, — вспоминал Юлий Квицинский, — когда Вальтер Ульбрихт через несколько дней после отстранения „своего друга Никиты Сергеевича“ переправил в Москву магнитофонную пленку с записью разговора у себя дома в самой интимной и дружеской обстановке с хрущевским зятем А. Аджубеем. Разумеется, Аджубей распустил в тот день язык, но ведь его подловить было надо, причем делать это с холодным расчетом, что материал когда-нибудь сможет пригодиться». Алексей Иванович точно не рассчитывал, что его станут записывать в гостях у Ульбрихта. Для главы партии и государства как-то мелковато. А история с его командировкой в Западную Германию в июле 1964 года и в самом деле вышла громкая. Алексей Аджубей поехал в ФРГ по приглашению коллег-журналистов, но встречался с видными политиками — правящим бургомистром Западного Берлина Вилли Брандтом (будущим канцлером), председателем Христианско-социального союза и бывшим министром обороны Францем Йозефом Штраусом и тогдашним федеральным канцлером Людвигом Эрхардом. Алексей Иванович, в силу своего особого положения и внутренней самостоятельности (и, пожалуй, самоуверенности), говорил и рассуждал за границей свободнее, чем любой советский чиновник самого высокого ранга. «Во время летней поездки в ФРГ, — записал в дневнике Владимир Семенов, который в Министерстве иностранных дел курировал германское направление, — Аджубей, оказывается, многажды повторял, что Ульбрихт не вечен, что он стар и у него будто бы рак, намекал, что Россия не раз сдерживала орды монголов, катившиеся на Европу… Вспоминаю, как Аджубей говорил мне перед поездкой в ФРГ: — Я к вам заеду, конечно, и к Громыко. Вы же знаете эти дела. А в общем я найду, что сказать. И не приехал, конечно». А в Восточной Германии ревниво следили за всеми советскими руководителями, приезжавшими в ФРГ. Всякое неосторожное слово трактовалось как предательство идей социализма. Доверенные люди Маркуса Вольфа заботливо записывали всё, что в Бонне говорил Алексей Иванович Аджубей. И в нужный момент предъявили претензии Москве. В октябре 1964 года полученный из ГДР донос на Аджубея стал желанным подтверждением порочных действий хрущевского зятя. Его не только сняли с должности главного редактора «Известий», но и вывели из состава ЦК. Вскоре после пленума, на котором Хрущева отправили на пенсию, в первых числах ноября лидеры Восточной Германии нагрянули в Москву — знакомиться с новым руководством. «Вчера встречал делегацию ГДР, — отметил в дневнике Владимир Семенов. — Ульбрихт весь седой, но бодрый, в приподнятом настроении и настроен как-то зло. Тут, конечно, сказались хулиганские выходки против него Аджубея. Мы получили материалы об этом от Ульбрихта — подобных безобразий не приходилось еще читать». Первый секретарь ЦК Социалистической единой партии Германии Вальтер Ульбрихт, бессердечный и холодный человек, уверенный в своем величии, много лет был хозяином ГДР. |
