— Что теперь будет? Вы объединитесь с Западной Германией?

Она искренне возмутилась:

— Это вы в Москве только об этом и думаете. ГДР — это наше государство. Мы его сами создали и не откажемся от него.

Криста Вольф вступила в Социалистическую единую партию Германии в 1949 году, но по взглядам не была коммунисткой. Она была патриотом ГДР. Криста, как и глава Союза писателей и бывший солдат вермахта Герман Кант, попавший в русский плен, другие интеллектуалы, видя недостатки социалистической ГДР, верили в возможность развития страны и превращения в действительно гуманное общество. Они ценили Восточную Германию как государство, где немцы освободились от фашизма, от нетерпимости, от яда национального социализма.

Многие тогда полагали, что начинается новый этап истории ГДР. 6 ноября в советском посольстве в Берлине устроили традиционный прием по случаю очередной годовщины Октябрьской революции. Эгон Кренц похвалил Маркуса Вольфа за защиту идеалов социализма:

— У тебя хорошо получилось.

Вольф посоветовал ему:

— Сделай еще лучше.

Седьмого ноября своему бывшему подчиненному позвонил Эрих Мильке:

— Ты что, опять собираешься выступать?

Но в тот же день, 7 ноября, правительство ГДР во главе с Вилли Штофом ушло в отставку. 8 ноября подали в отставку все члены политбюро. В новый состав высшего партийного руководства вошел Ханс Модров, с которым было связано много надежд.

1989-й казался годом чудес — особенно когда рухнула Берлинская стена. Еще 12 января 1987 года президент США Рональд Рейган, стоя у Бранденбургских ворот, из Западного Берлина обратился к советскому лидеру:

— Господин генеральный секретарь Горбачев, если вы хотите мира, если вы желаете процветания вашей стране и Восточной Европе, приезжайте сюда, к этим воротам, господин Горбачев, и откройте эти ворота. Господин Горбачев, снесите эту стену!

Берлинскую стену в ноябре 1989 года снесли сами берлинцы, когда увидели, что ни Горбачев, ни руководство ГДР не решатся остановить их силой.

Граждане ГДР требовали права свободно ездить в Западную Германию. Новое руководство подготовило и опубликовало 6 ноября робкий проект закона о свободе передвижения. У руководителей Восточной Германии не оставалось иного выхода. Ситуация приперла власти к стенке. На Эгона Кренца давило руководство братских соцстран, через которые граждане ГДР бежали на Запад. Эгон Кренц звонил советскому послу, советовался:

— Есть намерение открыть центральную часть Берлинской стены, включая Бранденбургские ворота. Как вы к этому отнесетесь?

Кочемасов отправил шифровку в Москву. Возражений не последовало.

Девятого ноября в 18 часов 34 минуты член политбюро и первый секретарь столичного окружкома партии Гюнтер Шабовски выступал на пресс-конференции, которая транслировалась по телевидению в прямом эфире. Он спешил порадовать сограждан: правила выезда из страны и въезда в нее упрощены и граждане отныне смогут легко получать визы, чтобы посетить Западный Берлин и ФРГ.

Журналист из Италии попросил уточнить, когда вступает в силу закон о свободе передвижения. Гюнтер Шабовски гордо ответил, что закон уже вступил в действие. Он и предположить не мог, что его слова воспримут как руководство к действию!

Выслушав его, сотни тысяч восточных немцев сразу двинулись к контрольно-пропускным пунктам, разделявшим город. А пограничников никто не предупредил! И они не собирались никого выпускать. Противостояние продолжалось три часа. За это время на границе развернулись съемочные группы западных телекомпаний, и Берлин оказался в центре внимания всего мира.