Каждый день что-нибудь происходило. Хорошие новости перемежались с неприятными неожиданностями. Расформировали Первый танковый полк имени Фридриха Вольфа, куда Маркус и Конрад ездили на приведение к присяге новобранцев. Расформирование полка был символом разрядки и разоружения. Но Маркусу было очень обидно — исчезала память об отце. Это было лишь начало прощания с прошлым. Вскоре переименовали театр, носивший имя Фридриха Вольфа, сняли памятную доску, посвященную Конраду Вольфу.

Партийный хозяин столицы Гюнтер Шабовски уверял, что уход Маркуса Вольфа на пенсию не был случайностью. Это советский КГБ специально заранее вывел своего ставленника из аппарата! Зачем? Чтобы потом продвинуть на самый верх — в надежде, что он повторит опыт Юрия Андропова и станет генсеком. И председатель КГБ Крючков внушал Горбачеву: полагаться можно только на Маркуса Вольфа и Ханса Модрова…

Такого рода утверждения ни на чем не были основаны. Но в те недели и месяцы Маркус Вольф был очень активен. Его прочили на высшие посты. В партии еще состояли полтора миллиона человек. Казалось, ГДР может начать новую жизнь. Но главный редактор одного американского журнала удивленно спросил Вольфа:

— Социализм во всех социалистических странах не выдержал сравнения с капитализмом. Откуда у вас уверенность, что люди и впредь будут выбирать дорогу, сулящую им худшую жизнь?

Тринадцатого ноября председателем Совета министров утвердили Ханса Модрова. В его правительство вошли представители разных партий. Новый генеральный секретарь Эгон Кренц и новый глава правительства Ханс Модров обещали реформы в политике и экономике. Однако Кренц опирался на старые структуры и не мог расстаться с прежним образом мыслей. Пленум ЦК принял решение о созыве чрезвычайного съезда. Но историческое время, отведенное ГДР, истекало.

Начала приоткрываться завеса над главными и позорными тайнами ГДР, что немало способствовало ее крушению.

Тридцатого ноября 1989 года полковник госбезопасности Александр Шальк-Голодковски, занимавшийся тайными поставками оружия за границу и более чем сомнительными сделками, как ни в чем не бывало предложил свои услуги новой власти. Обратился к главе правительства Хансу Модрову с конфиденциальным письмом: «В настоящее время внешнеторговое предприятие „Инес“ ведет среди прочего переговоры об установлении кооперационных связей с компанией „Люфтганза“ и концерном „Мессершмитт-Бёльков-Блом“».

Западногерманская компания «Мессершмитт-Бёльков-Блом» занималась производством современного оружия. У восточногерманской разведки там был свой человек — Альфред Бар десять лет работал в отделе, занимавшемся разработкой искусственных спутников Земли.

В тот же день, 30 ноября, правительство ГДР обсуждало сообщение Шалька-Голодковски о переговорах с правительством ФРГ, и вечером он докладывал об этом членам политбюро.

«Шальк произвел на меня тогда впечатление абсолютно растерянного человека, — рассказывал Ханс Модров. — Человек, который всегда выглядел, как скала из самообладания и уверенности, дрожал и шатался. Он словно надломился. Он говорил, что ему грозит опасность. МГБ отвернулось от Шалька, и он смертельно испугался, почувствовал себя дичью для отстрела».

А утром 1 декабря Ханс Модров позвонил Маркусу Вольфу:

— Пропал Александр Шальк-Голодковски.

На следующий день правозащитники проникли на один из складов его фирмы в местечке Кафельсторф в Мекленбурге. Вместо обозначенных в бумагах «бытовых и потребительских товаров» на складе нашли 20 тысяч переделанных советских автоматов, которые Шальк не успел отправить покупателям…

Третьего декабря в здании ЦК обсуждался вопрос об отставке политбюро и созыве внеочередного съезда.