— Так вам передали каких-то агентов? — не унимались журналисты.

— Все секретные службы придерживаются одного железного правила. Они не отдают своих информаторов. Это был закон и для Главного управления разведки МГБ ГДР. В те годы, когда я руководил советской разведкой, не предпринималось никаких попыток раскрыть немецких информаторов.

— А когда рухнула социалистическая система, вы не пытались привлечь их к себе?

— После развала ГДР сотрудники немецкой разведки оказались под колоссальным политическим, экономическим и моральным прессом, потому что речь шла об их жизни. И все их информаторы оказались в опасном положении. Разве разумно брать к себе таких агентов? Я приказал нашим резидентам отвергать все предложения.

— А вам предлагали?

— Да, такие предложения были. КГБ СССР прекратил сотрудничество с МГБ, когда в Берлине штурмовали здание министерства. Но конечно, оставались личные связи.

— Известно, что генералы бывшего МГБ ГДР обратились с письмом к председателю КГБ Крючкову. Просили вступиться за них.

— Мы предлагали нашему политическому руководству вмешаться, убедить немецких политиков прекратить преследование сотрудников бывшего Министерства госбезопасности. Просили Горбачева поговорить об этом с канцлером Колем. И мы получили тогда от нашего политического руководства общее разрешение брать к нам на работу бывших сотрудников МГБ ГДР.

— Только руководителей или же любых сотрудников министерства?

— Мы были готовы принять каждого, кто ищет спасения от преследований.

— Известно только, что к вам бежал Ганс Иоахим Тидге.

— Таких было немного, — признал Шебаршин. — Мы позаботились о том, чтобы эти люди не испытывали никакой нужды. Но вы знаете, у нас самих была нелегкая жизнь.

— Предложение остается в силе? — уточнили журналисты.

— Не думаю, что в настоящий момент кто-то захочет искать приют в нашей стране, — ответил Шебаршин. — Ведь в Германии тоже читают газеты.

— После воссоединения Германии к вам хотел бежать Клаус Курон. Но остался и получил двенадцать лет тюрьмы. Что такой специалист, как вы, посоветовал бы бывшим агентам генерала Вольфа, которые еще не разоблачены? Сдаться властям ФРГ?

— Как я могу советовать такое? Ведь их посадят. Агентам следует сменить квартиру и имя. А если это невозможно, пусть отдадут себя в руки Господа, но ни в коем случае не идут сдаваться. Демократия так же не прощает своих противников, как и деспотия.

— Так, может, им продолжить сотрудничество с вашей внешней разведкой?

— Я надеюсь, у нашей разведки и после моего ухода хватит ума не сотрудничать с ними. И для них, и для нас это слишком большой риск…

Маркус Вольф покинул Москву обиженный. Не ожидал, что его оставят на произвол судьбы. Они с женой вернулись в Австрию. Он рассчитывал на политическое убежище. Но не получил. 24 сентября 1991 года Вольф пересек границу с единой уже Германией. Иного выбора у него не оставалось. Его арестовали прямо на австрийско-немецкой границе. В бронированном «мерседесе» доставили в Карлсруэ.

Федеральный прокурор квалифицировал его действия как «предательство». Так Вольф оказался в тюрьме. Через 11 дней его выпустили под залог. Он должен был регулярно отмечаться в полиции и готовиться к процессу.