Фрейлины удивились: для них путешествия в дальние страны означали лишь множество неудобств и опасностей. Бриони прекрасно знала: девушки не поймут ее желания познать мир за пределами их сырого, темного, старого замка.

— Но еще интереснее услышать, что Давет говорит о Шасо, — продолжила она. — А вы, конечно, знаете о том, что Шасо арестован и обвинен в смерти моего брата. Может быть, вас устроит такое объяснение: я должна докопаться до причины убийства принца Кендрика.

Роза и Мойна тотчас начали рассыпаться в извинениях, но Бриони понимала, что не была с ними до конца откровенна. Ее отношение к Давету, помимо интереса к его богатому жизненному опыту, включало нечто еще. Она и сама не вполне разобралась, что это за чувство. Бриони не считала себя наивной девушкой, тающей от одной лишь привлекательной внешности. Но что-то в личности посла притягивало ее. Давет занимал ее куда больше, чем следовало. К тому же ей не было безразлично, что он думает о ней и о ее дворе.

«Он отвез бы меня к Лудису, не моргнув глазом, — убеждала она себя. — Такой уж он человек. Если бы Кендрик принял решение днем раньше, я была бы уже на полпути к Иеросолю и готовилась бы к встрече с женихом, лордом-протектором».

И тут ей впервые пришло в голову: Кендрик непременно отправил бы ее к Лудису ради блага Южного Предела, а смерть принца-регента случилась как раз в последний момент перед неизбежным и предотвратила события. Эта мысль показалась ей столь очевидной и столь поразительной, что она остановилась как вкопанная, а фрейлины, шедшие позади, налетели на нее. Замешкавшись на несколько секунд, все трое двинулись дальше. Но теперь Бриони уже не хотелось идти на совет. Внезапно пришедшая мысль изменила все, как туча закрывает солнце и превращает ясный день в серые сумерки.

«Кто заинтересован в том, чтобы Кендрик не отослал меня в Иеросоль? Какова роль Шасо в этом заговоре? Возможно, причина убийства не лично во мне и не в том, чтобы я осталась в Южном Пределе. Возможно, убийство совершено, чтобы завладеть троном. Но даже если бы кто-то из близких родственников — например, Гейлон Толли или Рорик — захотел стать регентом, на его пути к престолу остались бы еще двое: Баррик и я. Тогда им пришлось бы убить и нас. Правда, есть еще один претендент, — вспомнила Бриони. — Ребенок, которого носит Анисса».

Младенец станет наследником, если к моменту появления на свет у него не будет ни братьев, ни сестер.

«Анисса?»

Внезапно Бриони расхотелось размышлять об этом. Мачеха никогда не нравилась ей, но поверить, будто женщина способна убить целую семью ради неродившегося ребенка, было невозможно. К тому же дитя может родиться мертвым! Но избавиться от подозрений не удавалось. А если Анисса из Девониса приходится родственницей королю Джеллона Гесперу — тому, кто предал отца Бриони Иеросолю?

Гейлон, Рорик, жена отца — теперь все они оказались под подозрением.

«Вот как действует на людей нераскрытое убийство», — посетовала Бриони.

Принцесса подошла к двери зала совета и остановилась в ожидании, когда объявят о ее прибытии. Баррик, ссутулившись, сидел на одном из двух высоких стульев во главе стола, прижимая руки к груди, словно ему было холодно. Лицо его на фоне черного мехового воротника казалось более бледным, чем обычно.

«Убийство порождает призраков — не одного, а сотни. Когда-то эти залы были полны людей, и я знала их, даже если не любила. А теперь его заселили демоны и привидения».

«Подожди, я тебя вызову», — говорилось в записке Авина Броуна.

Даже без эмблемы с волком и звездами и без собственного герба Броуна на восковом оттиске внизу не составляло труда определить автора послания, написанного черными чернилами.