— Ты, наверное, чувствуешь себя силачом, когда бьешь человека, который дерется одной рукой? — со злостью повернулся он к Шасо.

Мастера-оружейники, занятые сегодня несложной работой — они нарезали новые кожаные ремешки, — подняли головы, но лишь на несколько секунд, ибо давно привыкли к этим сценам. Баррик был убежден, что они считают его избалованным ребенком. Он покраснел и швырнул на пол перчатки.

Шасо расшнуровывал свой жилет для тренировок. Взглянув на Баррика, он скривил губы:

— Клянусь сотней сосков Великой Матери, я просто учу вас.

Целый день Шасо и принца не отпускала тревога. Им не стоило затевать тренировку, чтобы убить время перед советом. Если бы Бриони была здесь, возможно, все прошло бы гладко и даже весело. Но Бриони отсутствовала.

Баррик опустился на пол и начал снимать наколенники. Он смотрел на спину Шасо и приходил в бешенство от его спокойных, неторопливых движений. Как может туанец сохранять невозмутимость, когда мир рушится? Принцу хотелось хоть как-нибудь досадить главному оружейнику.

— Почему он назвал тебя учителем? — спросил Баррик.

— Что? — Занятые шнуровкой пальцы замедлили движения, но Шасо не повернулся.

— Ты прекрасно расслышал. Посол из Иеросоля, тот человек, Давет. Почему он назвал тебя учителем? И еще он назвал тебя как-то странно — «мор-джи-а». Что это значит?

Шасо сбросил с себя жилет. Нижняя рубашка намокла от пота, и под влажной тканью на широкой коричневой спине можно было различить каждый мускул. Баррик видел это уже много раз, но даже сейчас, в приступе гневе, не мог не ощутить привязанности к пожилому туанцу — привязанности и любви к родному, пусть и не всегда приятному человеку.

«А что будет, если Бриони все-таки уедет? — вдруг подумал принц. — Если Кендрик на самом деле отошлет ее в Иеросоль и выдаст замуж за Лудиса? Я больше никогда ее не увижу. — Все чувства Баррика, его возмущение и негодование по поводу требований этого разбойника и раздумий брата превратились в одну мучительную мысль: — Замок Южного Предела опустеет без Бриони».

— Меня попросили рассказать об этом на совете, — сказал ему Шасо, тщательно подбирая слова. — Там вы узнаете ответ, принц Баррик. Мне не хочется повторять дважды.

Он бросил жилет на пол, что очень удивило Баррика: Шасо всегда заботливо относился к оружию и амуниции, он ругал неаккуратных воинов, в том числе и самого Баррика. Однако сейчас главный оружейник поставил меч в стойку, не вынув из ножен и не смазав маслом, схватил с крючка плащ и молча вышел.

Баррик был так потрясен, словно Шасо снова ударил его. Теперь принц в полной мере осознал: из всех беззаботных обитателей Южного Предела он один понимал, насколько плохи дела. Он один видел то, чего не замечали или не хотели замечать остальные, и чувствовал угрозу, нависшую над его семьей и над всем королевством. Худшие опасения становились реальностью. Больше всего ему сейчас хотелось со всех ног убежать назад, в детство.

За ужином Чет успокоил свой желудок, но сердце его по-прежнему было не на месте. Счастливая Опал суетилась вокруг изнывающего от непривычного занятия Кремня, снимая с него мерки при помощи веревки с узелками. На несколько монет, отложенных для приобретения нового кухонного горшка, Опал купила ткань, чтобы сшить рубаху для мальчика.

— И не надо так на меня смотреть, — сказала она мужу. — Это не я вытащила ребенка на прогулку, не я позволила ему порвать и испачкать одежду.