Она уходила от золотых пчел, и это ее пугало. Страшно менять девичий приют Улья на тюрьму обители Уединения, где жили одни женщины. Несмотря на оказанную ей честь избрания, нельзя сказать, что перемены ведут к лучшему.

Видно было, что главная жрица Раган гордится ею, но все же прощание вышло прохладным.

— Для нас это большая честь, — сказала Раган, целуя Киннитан в обе щеки, прежде чем вернуться в свои покои.

А вот Криссу искренне огорчало расставание с Киннитан, хотя лицо старшей послушницы светилось от гордости.

— Еще никто не переходил из Улья в обитель Уединения, — говорила она, и глаза ее сияли религиозным экстазом, так же как при разговоре со священными пчелами.

Девушка подумала: может быть, Крисса, считавшая это избрание прекрасным, мечтала сама оказаться на ее месте? Киннитан с радостью согласилась бы на такое.

— Тебе действительно нужно уходить? — Дани плакала. Она и радовалась, и волновалась не меньше Криссы. — Почему тебе нельзя жить с нами, пока все не свершится?

— Не говори глупостей, Даньяза, — прервала ее старшая послушница. — Женщина, назначенная в жены автарку, не может жить в Улье. А вдруг кто-то… а вдруг она… — Крисса нахмурилась. — Нельзя, и все тут. Он — воплощение бога на земле!

Когда старшая послушница ушла, Киннитан начала собирать свои вещи и складывать их в мешок: костяную резную расческу, подаренную ей матерью в день призвания к священным пчелам, бусы из полированного камня — от братьев, крошечное металлическое зеркальце — от сестры, нарядное платье, что она не надевала со дня посвящения в сестры Улья. Она размышляла над вопросами Дани, но так и не нашла что ответить подруге. Киннитан не имела понятия, что ее ждет впереди, почему заметили и избрали именно ее. Но одно она знала наверняка: отныне она больше не была человеком, по крайней мере для сестер Улья. Она стала историей.

«Теперь я — та девушка, которую заметил и выбрал автарк. Они будут говорить обо мне всю ночь. Будут гадать, не произойдет ли нечто подобное еще раз — может быть, с кем-то из них. Для них это замечательная романтическая история, как старая сказка про Дасмета и девушку без тени».

— Не забывайте меня, — неожиданно для себя самой попросила Киннитан.

Дани изумленно взглянула на нее.

— Забыть тебя? Кин-я, это же невозможно!…

— Нет, я не о том. Не забывайте настоящую Киннитан. Не сочиняйте про меня глупых историй. — Она взглянула на подружку, умолкшую от изумления. — Я очень боюсь, Дани.

— Выходить замуж совсем не страшно, — сказала подруга. — Старшая сестра говорила мне… — Она вдруг испуганно замолчала. — Интересно, боги делают это так же, как люди?

Киннитан покачала головой: Дани не сможет понять ее.

— Как ты думаешь, тебе позволят зайти ко мне в гости?

— Что? Ты хочешь сказать… в обитель Уединения?

— Ну конечно. Туда не пускают только мужчин. Прошу тебя, обещай, что придешь.

— Кин-я… Да! Я приду, как только сестры позволят!

Киннитан обняла Дани. В дверь комнаты послушниц заглянула госпожа Крисса и напомнила, что солдаты за воротами храма уже заждались.

— Не забывайте меня, — шепнула Киннитан на ухо подруге, — не превращайте меня в какую-нибудь… принцессу.

Растерявшаяся Дани лишь кивнула ей на прощание. Киннитан взяла мешок с пожитками и последовала за старшей послушницей.

— И еще одно, — сказала Крисса. — Мать Мадри хочет кое-что сказать тебе на прощание.