- Абсолютной уверенности нет. Но и возможности этого исключать не могу. Если помнишь, даже в кабинете генерального прокурора нашли "жучок". А то, что происходит в кабинете зама генерального по следствию, кое для кого может представлять не меньший интерес. Если не больший потому что касается вполне конкретных дел, объяснил Меркулов и заключил: В общем, дело профессора Осмоловского будешь вести ты.

- Я?! изумился Турецкий. В качестве обозревателя "Новой России"?!

- А кто тебе сказал, что ты обозреватель "Новой России"?

- А кто же я?

Меркулов молча протянул ему картонную папку. Турецкий развязал тесемки. В папке лежал приказ о назначении Турецкого А. Б. старшим следователем по особо важным делам при Генеральном прокуроре Российской Федерации. Приказ был подписан самим генеральным прокурором и помечен вчерашним числом.

- Ну, Костя, ты даешь!… В голосе Турецкого прозвучала растерянность. Хоть бы для приличия спросил меня, хочу ли я снова стать "важняком!"

- Не хочешь? спросил Меркулов. Можешь отказаться. Сидеть на скамейке запасных оно, конечно, спокойнее…

- Ты же прекрасно знаешь, что не откажусь.

- Поэтому я и не стал тебя спрашивать, сказал Меркулов. Кстати, в тот же вечер мне домой позвонил академик Козловский. Когда узнал из программы "Время" о смерти Осмоловского.

- Тебе? удивился Турецкий. Откуда он тебя знает?

- Когда-то давно он консультировал меня по одному делу, связанному с радиоактивными изотопами. А потом случайно встретились в санатории. И можно даже сказать подружились. Колоритнейшая фигура! Так вот, он рассказал, что в тот день какой-то мужчина звонил ему и спрашивал, не возьмется ли академик определить состав какого-то вещества, причем не разрушая ампулы. Козловский сказал ему, что есть только один человек, который может попытаться это сделать. И дал координаты Осмоловского.

- Что за вещество? спросил Турецкий.

- Ничего не известно. Но с Козловским поговорить тебе стоит. Они не больно-то, как знаю, были дружны, но вдруг всплывет какая-нибудь деталь: голос, манера говорить и все такое. Ну, и в институте Осмоловского нужно все прошерстить. Главное узнать, что это за анализ, из-за которого идут на такое убийство. Кабинет Осмоловского опечатан, так что работай спокойно. И никому никакой информации.

Турецкий покачал головой:

- Какое же это все-таки паскудство! Работать и знать, что кто-то из своих тебя продает!

- Паскудство не знать, поправил Меркулов. Когда знаешь, можно хоть как-то подстраховаться. Кстати, кто бы ни проявил интереса к этому делу, хотя бы случайного, на заметку. И сразу звонок мне. Дело Осмоловского дает нам шанс выйти на эту сволочь. Или на этих сволочей, поправился Меркулов, так что держи меня в курсе всех подробностей.

Он грузно поднялся со скамейки.

- Не молодеешь ты, Костя, с грустью заметил Турецкий.

- Да и ты, Александр Борисович, из мальчукового возраста выползаешь.

- Обижаешь!

- Да? А вон смотри, какая блондинка пошла, пятый номер бюста, а ты? Хоть бы глазом повел! Это и есть, Саша, зрелость. Дома как?

- Все в ажуре. И чем дальше, тем лучше.

- Рад за тебя. И это тоже знак зрелости. Но это грустный знак. Потому что чем дороже тебе человек, тем труднее его потерять.

- С какой это стати я должен терять Ирину? не понял Турецкий.

- Боюсь, что не ты потеряешь Ирину, а скорее она тебя. Оставим. Эти издержки входят в нашу профессию…

Турецкий допил кофе и открыл папку, переданную ему Меркуловым.

В папке лежали оперативные донесения, в большинстве своем от имени и за подписью Грязнова. В виде исключения Меркулов поручил "Глории" внедрить своих людей в студенческую среду. Из этих донесений Турецкому стало ясно, что среди студентов Университета имени Патриса Лумумбы есть богатые люди, в общежитии процветает проституция, хорошо налажена поставка русских девушек в публичные дома Востока и Европы и обнаружен героиновый след…

Зазвонил телефон.