Голос Бадранга посуровел:

— Если будешь лгать, вы все трое умрете. Кто здесь Туллгрю?

Туллгрю не могла видеть своих друзей в опасности. Она подняла лапу:

— Меня зовут Туллгрю.

Подойдя к ней, Бадранг пнул ногой ее тюфяк:

— Убери это и копай.

Туллгрю медленно повиновалась. Баркджон переглянулся с Кустогором; в глазах у них была печаль и обреченность. Туллгрю уже выкопала яму в половину своего роста. Пот заливал ей лицо, помогая скрыть нараставшее изумление.

Бадранг заподозрил неладное:

— Гуррад, Хиск! Вышвырните эту выдру из ямы и копайте вместо нее!

Те стремглав бросились исполнять приказ. Положив свои розги на землю, они вытащили Туллгрю из ямы и что было сил заработали лапами; их подгонял злобный огонек в глазах тирана.

Яма уже скрывала их почти до макушки, но, кроме земли, ничего не встречалось. Бадранг яростно бросил:

— Вылезайте, болваны. Неужели не видите, что там ничего нет?

Хиск и Гуррад вылезли из ямы и поплелись вслед за тираном, который бросился прочь из загона. Туллгрю развела лапами:

— Куда подевалось наше оружие? Баркджон погрозил Кейле лапой:

— Ты знаешь, жулик ты этакий!

Кейла плутовато улыбнулся:

— Я-то знаю, а вот Друвп — нет. Он следил, как Туллгрю закапывает оружие, а я следил за ним. Когда он заснул, я осторожненько сдвинул тюфяк Туллгрю вместе с ней в сторону. Она так устала, что даже не пошевелилась. А я все выкопал и перепрятал.

Туллгрю изумленно тряхнула головой:

— Где ж ты его спрятал?

— Зарыл в самом центре загона, как раз там, где стоял Бадранг!

Сидя среди объедков своего пиршества, Друвп смаковал вино, когда дверь с грохотом распахнулась. Влетел Бадранг, а с ним — Гуррад и Хиск. Вино пролилось на стол, кубок полетел в стену. Из-под Друвпа вышибли стул, и он растянулся навзничь на полу, когти Бадранга приблизились к его горлу.

— Ты выставил меня на посмешище, Друвп. — В голосе горностая клокотал едва сдерживаемый гнев. — Мне бы следовало тебя убить, но я этого не сделаю. Ты и дальше будешь для меня шпионить. Но сначала ты должен получить хороший урок.

К горлу Друвпа подкатил всхлип, когда Бадранг крикнул своим помощникам:

— Подайте-ка мне розги и встаньте у двери, чтоб он не убежал!

Стоял душный летний вечер, день шел к концу. Вдоль берега горели костры — пираты Трамуна Клогга готовили ужин. Капитан не позволил им встать на постой в замке Бадранга, где шайка тирана могла перебить их сонными, — лучше оставаться на открытом берегу, у самой воды.

Во время отлива Клогг осмотрел корпус своего корабля. Как оказалось, его вполне можно было вытащить на берег и попытаться нарастить борта. Клогг подсел к костру, и от его промокшей одежды пошел пар. Он грыз жареную макрель и шумно пил из кувшина эль из морских водорослей.

В сумерках он не заметил диковинно одетого зайца, пока тот не подал голос:

— Послушай-ка, старина, нельзя ли и мне удружить глоточек эля? Обожаю, знаешь, всякую моряцкую бурду.

Невозмутимый Клогг прижал к себе кувшин и окинул странного зверя негодующим взглядом:

— Пей свое, кролик. Слушай, а ты что, не из моей команды?

Заяц бесцеремонно пихнул его в бок и подмигнул:

— А на халяву?

Трамун повернулся:

— Эй, Гроуч, кто этот пижон? Он, часом, не из шайки Бадранга?

Гроуч, прищурившись, глянул на зайца:

— В крепости, кэп, я его вроде не видал. Хочешь, я его замочу? — И он вытащил длинный ржавый кинжал,

Баллау — а это был именно он — внезапно вытянул лапу над костром:

— Эй, смотрите-ка!

В воздух поднялся огромный столб зеленого пламени в клубах желтого дыма.