Пираты отпрянули от костра. Из разинутого рта Клогга выпал кусок рыбы и исчез за пазухой его мокрой рубахи.

— Разрази меня гром, кролик-волшебник! Как тебе это удается, братишка?

— Не могу и словечка вымолвить, старая акула. Чтой-то у меня в горле пересохло.

Клогг протянул ему кувшин:

— Ну так промочи глотку.

Баллау потер лапой край кувшина и одним духом его опорожнил. Пиратов это просто потрясло:

— Сколько доброго эля-то даром пропало: все равно что в колодец его выплеснуть!

Баллау высоко подпрыгнул и издал пронзительный вопль:

— О-у-у-у-у-у!

Потом он рухнул навзничь на песок и замер.

— Хо-хо-хо, так и знал, — захохотал Клогг. — Больно много эля разом заглотнул, вот и скапустился. Ну, братва, и чего нам теперь с этим дохлым кроликом делать?

— Да он вовсе и не дохлый, кэп. Глянь-ка, оживает!

Длинные лапы Баллау дрогнули; он застонал и, схватившись одной лапой за горло, засунул другую себе в рот.

Глядя на то, как корчится заяц, Клогг прищурился:

— А теперь чего он выкаблучивает, Крестозуб?

— Похоже, кэп, у него что-то в глотке застряло. Ой, глядите-ка!

Пираты изумленно ахнули: Баллау стал вытаскивать изо рта длинную разноцветную ленту. Ей, казалось, не будет конца: заяц перебирал лапами все быстрее и быстрее, а лента, вылезавшая у него изо рта, меняла цвет: то красная, то синяя, потом розовая, коричневая, лиловая и, наконец, ярко-желтая с надписью, выведенной большими черными буквами.

Баллау сел и прочел эту надпись вслух:

— «Капитан Трамун Клогг» — это, должно быть, ты, милейший!

Клогг яростно почесал свою бороду:

— Откуда ты это знаешь?

Баллау наклонился ближе к уху Клогга:

— Мы, кролики-волшебники, еще и не такое знаем. На-ка, держи! — И он преподнес Клоггу румяное яблоко, которое вынул — так казалось — из уха пирата.

От восторга Клогг пристукнул своими деревянными башмаками. Новый друг его просто пленил.

— Хныкса, Боггс, принесите-ка нашему кролику вина и жратвы. Ну, братишка, как тебя зовут?

Баллау вежливо раскланялся:

— Килорк!

— Килорк? Что еще за имя такое?

— Да просто слово «кролик» наоборот, корешок мой пузатенький.

— Ха-а-ха-а-ха! А ну отколи нам еще какую-нибудь волшебную штуку.

Баллау пригорюнился, уши его горестно обвисли:

— Увы, спешу и должен идти. А не хотел бы ты увидеть других зверей-волшебников? Мы можем показать вам иллюзионный аттракцион, а также спектакль о неразделенной любви с такими трюками и кунштюками, которые потрясут вас до глубины души!

— А как же, братишка Килорк, — нетерпеливо кивнул Клогг. — И когда ж ты приведешь своих дружков?

— Да хоть завтра сразу после заката мы придем во двор вон той крепости. Только обещай, что никто не причинит нам вреда.

Клогг положил сомнительной чистоты лапу себе на живот, который ценил гораздо больше сердца:

— Клянусь честью пирата, братишка! Тебе и твоей братве будет оказан королевский прием, вас будут на руках таскать и пылинки с вас сдувать, и я этой вот лапой перережу глотку любому, кто на вас косо посмотрит!

— Тогда до завтра, любезный мой папаша Клогго! — Баллау вытянул лапу над костром. Вспыхнуло ослепительное белое пламя, поднялся клуб густого лилового дыма, и заяц исчез.

Притихшие пираты столпились вокруг костра, протирая глаза, ослепленные яркой вспышкой. Хныкса грустно покачал головой:

— Ну вот и нет кролика-волшебника — пых, и с концами.