– Вот это, – сказал Алоизий Фрай, – руки механика, символ нашей профессии. Ими нужно гордиться. Покажи мне свои руки, Кейли.

Кейли выполнила его просьбу.

– Ага, – сказал он и, схватив ее за руки, несколько раз перевернул – ладони вверх, ладони вниз. – Да, почти. Еще несколько лет, и они станут такими же красивыми, как и мои.

– Алоизий, – с укоризной сказала мать Кейли. – Почему тебе нравится, что наша дочь себя калечит? Посмотри на нее – на ее волосы, на ее улыбку. Она – красавица, а ты хочешь, чтобы ее руки стали грубыми, как у рабочего?

– Мама… – запротестовала Кейли.

– Нет, – отрезала Джемайма Фрай, и ее глаза сурово блеснули. – Девочка, ты должна думать о своих перспективах, о замужестве. Пусть твой папаша радуется тому, какой он чумазый и изувеченный. Он и его дружки, с которыми он сидит в баре «Ля Ру», любят хвастаться своей стойкостью и закаленностью, сравнивать свои порезы и синяки. «Вот это меня бык лягнул». «Вот это я плуг точил». «Да ладно, ерунда. Вот, взгляни: я вчера присвистнул вслед старухе Билли-Джека Трэвиса, и он меня вырубил». Ты – не такая, как они. Ты должна быть элегантной и женственной.

– Мама, я знаю, как быть элегантной и женственной. Видела бы ты меня на той шикарной пирушке на Персефоне. Я надела чудесное розовое платье и была там королевой бала. Мужики вокруг меня так и вились и постоянно приглашали танцевать.

Ее отец ласково посмотрел на нее, словно говоря: «Молодчина!».

– Но ведь в том-то и дело, Кейли, – холодно возразила ее мать. – Ты могла бы выйти замуж за любого. Но ты не молодеешь, и твоя юная свежесть потускнеет, если ты так и будешь носить комбинезон и заниматься грязной, опасной работой.

По-видимому, решив, что она изложила все аргументы, Джемайма Фрай отправилась обратно в дом, оставив Кейли и ее отца в мастерской.

Они пытались не смотреть друг другу в глаза, но не могли. Как только их взгляды встретились, Кейли и ее отец захихикали.

– Юная свежесть! – фыркнул он.

– Грязная работа! – со смехом воскликнула она.

– Кейли, не обращай внимания на мать, – сказал отец, когда они отсмеялись. – Она тебе добра желает, ведь ты – ее единственный ребенок. Все дело в том, что ты – девочка: будь ты мальчиком, она с радостью позволила бы тебе стать механиком. Твоя мама все равно любит тебя, но ее воспитали определенным образом, и она рассчитывает, что женщины должны вести себя соответственно ему. Наверное, ей хочется, чтобы ты больше походила на нее и меньше – на меня, и, скорее всего, она никогда не привыкнет к тому, какой ты стала. Ну, не важно. Поможешь мне починить эту коробку передач или как?

С этими словами Алоизий Фрай надел на лоб ремень с фонарем, лег на тележку и заехал на ней под одну из последних шестиколесных моделей «Хендри». Кейли взяла другую тележку и тоже забралась под этот фургон. На цементном полу мастерской лужицы пролитого топлива смешивались со смазкой.

– Я знаю, теперь твоя тема – космические корабли, – сказал отец, – но земной транспорт может быть столь же сложным и не менее интересным.

– Уж я-то знаю, – ответила Кейли. – У нас на «Серенити» есть байк «Мул». Предыдущий пришлось… списать после несчастного случая.

Списать? Точнее, привязать топливный бак к передку и направить его прямо на подручных Аделая Нишки. Они открыли по нему огонь и погибли, когда он взорвался. Но эти сведения не принесли бы ее отцу ничего, кроме печали.