— Вам следовало… дать мне… утонуть, — тихо проговорила Катерина. — Это решило бы… дело для нас обоих.

— Это истеричный и чересчур драматичный подход, как вы прекрасно знаете, — раздраженно ответил герцог. — И осмелюсь предположить: вы понимали, когда бросались за борт, что вас спасут.

Боль вспыхнула в глазах Катерины. Краска хлынула ей в лицо и тотчас угасла, оставляя девушку еще бледнее, чем прежде.

Ну почему он чувствует себя так, будто ударил маленькое и беспомощное создание, которое не может постоять за себя, удивился герцог.

Было в Катерине что-то детское и беззащитное. Его светлость вспомнил, что имел дело только с искушенными женщинами, вполне способными позаботиться о себе.

— Боже всемогущий! — простонал он. — За что мне это наказание? Почему я должен терпеть капризы непредсказуемых женщин?

— Простите, — прошептала Катерина.

Герцог явно рассердился, но он пришел в еще большую ярость, когда увидел, что ее голубые глаза наполнились слезами.

— Черт побери! — воскликнул он. — Теперь мы плачем! Вы пойдете на любые уловки, чтобы добиться своего?

Глава 5

Гнев герцога лишил Катерину последних душевных сил. Она залилась слезами и выбежала из салона.

Герцог привстал со стула. Он вдруг испугался, что девушка снова побежит на палубу и бросится в море.

Но услышав, как захлопнулась дверь ее каюты, герцог облегченно вздохнул.

И тогда ему стало стыдно!

«Да, Катерина очень молода, но ведь уже достаточно взрослая, — убеждал себя англичанин, — чтобы прекрасно понимать всю безответственность своего поступка».

Но совесть уколола его, когда герцог вспомнил собственные слова, произнесенные на площади: «Могу я помочь вам?»

Он сразу пожалел об этих словах, хотя они и были всего лишь обычным выражением сочувствия.

Но теперь герцог подумал, что, возможно, Катерина неверно истолковала его жест, хотя и не напомнила ему о том, что он говорил.

«Все это смешно, — спорил герцог сам с собой. — Как внучка дожа она будет иметь гарантированное положение в венецианском обществе, пусть даже ее отец своим браком с простолюдинкой и лишил себя и своих наследников членства в Большом Совете. А если маркиз пугает ее, что ж, как все женщины, она быстро научится справляться со своим мужем».

Но в то же самое время все в нем противилось идее, что такая утонченная девушка, как Катерина, выйдет замуж за старика — старика, чья похотливость уже оттолкнула ее.

Снова подумав о женщинах, которых он знал, герцог честно признался себе, что очень редко общался с юными созданиями и, следовательно, имеет весьма неполное представление о чистоте и невинности.

Все женщины, с которыми он флиртовал, и которые соглашались отдать ему свое сердце и свое тело едва ли не прежде, чем он просил их об этом, были искушенными, самоуверенными дамами бомонда.

Герцог попытался вспомнить, когда в последний раз беседовал с молоденькой девушкой при какой-либо интимности, и обнаружил, что не может отыскать в памяти ни одной женщины, которая не была, как выражались он и его современники, «на должной высоте».

Все это лишь подкрепило его убежденность, что нужно как-то избавиться от Катерины, и чем скорее, тем лучше.

При попутном ветре до Неаполя идти не так уж долго. Герцог в любом случае собирался заходить в Мессину, но он знал, что в Мессине нет венецианского посла, которому он мог бы поручить девушку.

Он даст ей денег, довольно крупную сумму — достаточную, чтобы обеспечить ее независимость.

Если Катерина убежит снова, прежде чем ее сопроводят обратно в Венецию, то это будет не его забота и не ляжет тяжестью на его совести.