— Откуда вы это знаете? — спросил герцог.

— Я слышала, как знающие люди говорили об этом, я внимательно слушала дебаты в палате общин, и кроме того, я читаю газеты.

— Вы изумляете меня, — сказал герцог, — но, действительно, все, что вы сказали — правда! Нам необходимо перевооружаться. Донесения из Европы, как признает мистер Питт, очень зловещи.

— А вы? Вы пытаетесь помочь? — спросила Катерина.

— Каким образом? — не понял герцог.

— Вы ведь владеете большими землями, — объяснила Катерина. — Если нам придется воевать, и даже если мы окажемся в блокаде, нам понадобится больше продовольствия, чем наши фермеры поставляют нам в данный момент.

Герцог так заинтересовался этой идеей, что напрочь забыл о шахматах, которые положил на кровать.

Они проговорили больше двух часов, обсуждая международную ситуацию, прежде чем, наконец-то, расставили шахматные фигуры и начали битву умов.

Бремя обеда давно прошло, оба проголодались, и герцог, не имея часов, догадался, что должно быть уже около семи.

— Нас хоть покормят? — спросила Катерина.

— Понятия не имею, — ответил герцог.

Солдаты сменились. Их новый страж не курил, но он жевал чеснок и имел неприятную привычку сплевывать. Катерине страшно хотелось намекнуть ему, что эта практика не улучшит ковер, ставший теперь собственностью капитана.

За окном уже смеркалось, когда какой-то бербер принес им две лепешки пресного хлеба.

Он принес их в своих грязных руках, бросил на пол перед солдатом и очевидно сказал ему, что это для его узников.

Солдат кивнул на хлеб, и Катерина подобрала лепешки.

Они выглядели как большие плоские оладьи, и передав одну герцогу, Катерина с сомнением посмотрела на свою.

— Они вполне съедобные и очень сытные, — успокоил ее герцог. — Было бы разумно поесть немного, если сможете забыть, что за руки их испекли, и как их сюда доставили.

— Пожалуй, я слишком голодна, чтобы привередничать, — сказана Катерина. — Я все время думаю об обеде, которым мы могли бы наслаждаться, если бы ваш шеф-повар не сидел в трюме у пиратов.

Герцог не ответил, и она предложила:

— Попробуем притвориться, что это — телячья вырезка, тушеная со сливками, вином и грибами. Или ваша светлость предпочитает молодого голубя, фаршированного куриной печенкой?

— Вы раздразниваете мой аппетит, — запротестовал герцог.

— Закройте глаза и представьте, что вы едите что-то вкусное, — посоветовала Катерина. — Тогда этот отсыревший хлеб легче пройдет в горло.

Взяв два бокала, девушка прошла через каюту к ванной комнате. Она надеялась, что там есть свежая вода, и не ошиблась.

На полу стояли два больших бидона, приготовленных для ванны герцога. Катерина налила из одного из них в бокалы и вернулась к герцогу.

— Шампанское, милорд, или этим вечером вы пьете кларет?

Герцог улыбнулся ей, беря бокал.

— Чувствую, мы очень не скоро снова отведаем вина, — сказал он. — Как вы знаете, оно запрещено пророком Мухаммедом.

— Ну, я надеюсь, вода там незаражена, — сказала Катерина. — Папа всегда говорил мне, что в восточных странах воду для питья нужно сначала вскипятить.

— Полагаю, человек может привыкнуть ко всему, — с кривой улыбкой ответил герцог.

Потом он поднял бокал.

— Я начинаю думать, Катерина, что если мне придется сидеть в тюрьме, то вы будете самым приятным компаньоном из всех знакомых мне женщин.