Вскрыв конверт, она прочитала записку, и ее голубые глаза зажглись интересом. Выходит, своевольная дочурка Джорджа и была тем радикальным репортером «Дженерал эдвертайзер»! Это значительно меняло дело.

Моника прошла в гостиную и уселась на диван, машинально потирая виски. Нужно было тщательно обдумать эту новость. Она еще дважды перечитала записку. Томас правильно предполагал, что участие Жаклин в издании республиканской газеты заставит Гамильтона серьезнее, чем прежде, предполагать, что она и есть предательница, которая пересылает англичанам секретные сведения. Это выведет Томаса и Монику из-под подозрений, и они смогут спокойно закончить свою работу и отослать донесения в Англию. Все устраивалось просто замечательно!

Затем Моника стала размышлять о более серьезной проблеме, о которой ей напомнила предполагаемая вина Жаклин, – относительно связи с Францией. По мере того как благодаря шпионским действиям Моники Америка все больше приближалась к началу войны с Англией, ей необходимо было все чаще пересылать информацию об этом на родину. Ибо, когда Америка наконец вступит в союз с Францией, не только Франция завоюет давно заслуженное господствующее положение в мире, но и выдающийся человек, который скоро встанет во главе Франции, человек, которого Моника любила преданно и самоотверженно.

Но как ее сообщения окажутся у Бонапарта, если их нельзя будет пересылать вместе с товарами Джорджа Холта?

Моника озабоченно нахмурилась, уверенная, что если в измене подозревают Жаклин, то и за Джорджем будет установлена тщательная слежка. Удастся ли ей по-прежнему использовать Джорджа для отсылки важных сведений во Францию? Это слишком рискованно! С другой стороны, как найти другой способ? Не могла же она просить Томаса использовать его связи с Францией! Она не смела заговорить с Томасом о затруднительном положении, опасаясь выдать свои отношения с Джорджем. Но и Джордж не должен был узнать о ее отношениях с Томасом. Иначе рухнет весь ее хитроумно спланированный замысел.

Моника глубоко задумалась над поисками выхода...

– Вы уверены, что готовы к встрече с Дэном? – спросила Леонора, направляясь с Джеки к ожидавшей их карете.

Джеки кивнула:

– Да. Я вам очень благодарна, Леонора, за все, что вы сделали, но не могу же я вечно скрываться в вашем доме. Хотя я не очень уверена в том, какой прием ожидает меня дома.

Леонора остановилась и взяла Джеки под руку.

– Жаклин, помните о нашем разговоре. Дэн – человек сильного характера и строгих принципов. Он может не соглашаться с вашими взглядами, но глубоко вас любит и уважает. Не относитесь к этому легкомысленно, потому что тогда вы окажетесь в очень сложном положении. Отстаивайте свою независимость, но считайтесь и с независимостью Дэна. Самое главное, не бойтесь своих чувств, – тихо добавила она, коснувшись главного вопроса, который ее беспокоил. – Любить и быть любимой – величайшее счастье, которое только может подарить нам жизнь!

– И которое в любой момент может исчезнуть... и без предупреждения, – с грустью ответила Джеки.

– Возможно. Но без любви жить еще труднее. – Леонора обрадовалась, что ей удалось смягчить сдержанность Джеки. – Потому что без нее, Жаклин, жизнь представляется пустой и бесцельной, и сердце человека не можете этим смириться.

Джеки задумчиво вслушивалась в слова Леоноры.

– И помните, Джеки, – ласково улыбнулась Леонора, – если вам понадобится помощь, в Гринхиллсе для вас всегда найдется уютный уголок!

Джеки была глубоко взволнована.

– Благодарю вас, Леонора, – неловко произнесла она, жалея, что не может найти более прочувствованных слов.

Леонора помедлила, затем решительно заговорила:

– Дэн сказал мне, что в юном возрасте вы потеряли свою мать.