Леонора помедлила, затем решительно заговорила:

– Дэн сказал мне, что в юном возрасте вы потеряли свою мать... Я знаю, никому не занять ее место в вашей душе. И все же надеюсь, что когда-нибудь вы подумаете обо мне не как о своей любимой маме, которую знали с детства, а как о близком друге и матери, которую вы приобрели, будучи уже взрослой женщиной.

Лицо Джеки отражало полное смятение. Она подняла взгляд на неуверенное лицо Леоноры, и ее окатило волной теплого чувства.

– Я тоже надеюсь на это, – искренне проговорила Джеки, сердце которой подталкивало ее полюбить Леонору.

И вдруг ее осенило! Она знала, как ответить взаимностью на доброту Леоноры, как вселить радость в ее сердце... и в жизнь Дэна.

Ее охватило нетерпение.

Джеки порывисто обняла Леонору, затем быстро поднялась в экипаж.

– Передайте Дэну, что я его люблю! – крикнула Леонора.

– Если мы с ним договоримся, – осторожно заметила Джеки.

Леонора засмеялась:

– Желаю вам удачи!

– Спасибо!

Экипаж отъехал, Джеки помахала Леоноре рукой и уселась поудобнее. Для подготовки к встрече с Дэном у нее был час езды.

Час, который она использует для послания, которое ей так хочется отправить.

* * *

– Ну все! Достаточно! Я еду за ней! – вслух пробормотал Дэн, расхаживая по гостиной.

Исполнительный Стиверс, как всегда, убирался на втором этаже дома, а Грета, которая после завтрака ни к чему не притронулась, только что вернулась к себе после своего очередного ритуала. На протяжении всего утра она через каждые пятнадцать минут появлялась в гостиной, с обвиняющим видом выгладывала в окно и неистово взбивала подушки на диване, как подозревал Дэн, представляя вместо них его голову и что-то бормоча себе под нос про фрейлейн. Затем кидала на Дэна уничтожающий взгляд и, тяжело ступая, выходила, чтобы через четверть часа снова вернуться.

Терпение Дэна истощилось, и он решительно устремился вниз, намереваясь вернуть домой строптивую жену. Он почти дошел до парадной двери, как вдруг она распахнулась и на пороге появилась Джеки. Увидев мужа, Джеки остановилась и нерешительно произнесла:

– Здравствуй, Дэн.

– С тобой все в порядке?

Джеки наклонила голову:

– Разве ты не получил записку из Гринхиллса?

– Получил... вчера ночью.

– Тогда ты знаешь, что я была у твоей матери. – Джеки едва заметно улыбнулась. – Леонора была так добра ко мне.

– Нам нужно поговорить. – Дэн не желал терять ни минуты.

– Да, конечно.

Дэн указал на гостиную, и, не поднимая на мужа глаз, Джеки прошла вперед и опустилась на диван, но сразу потонула в подушках.

– Что-то я не помню, чтобы на этом диване было столько подушек.

Дэн закрыл за собой дверь и, подтащив стул, уселся напротив.

– Да нет, их всегда было много, только сегодня твоя экономка постоянно взбивала их... По-моему, таким образом она вымещала на них свою злость и желание поколотить меня.

– А... понятно. – Джеки рассмеялась бы, не будь она настроена так серьезно.

– Жаклин, – начал Дэн, – у меня к тебе два вопроса. Первый – есть ли у тебя еще какие-то тайны от меня? И второй – почему ты скрывала от меня, что пишешь статьи в газету? – Он торопливо продолжал, видя, что она хочет его прервать: – Я знаю, мой первый вопрос тебя рассердил, но если ты непредвзято оценишь свои поступки, думаю, ты согласишься, что он вполне оправдан.

Сдерживая волнение, Джеки сложила руки на коленях.

– Со вчерашней ночи я только и думала о своем поведении. И отвечу тебе на оба вопроса.