– Ты не перестаешь восхищать меня, котенок, – с гордостью сказал он. – Поздравляю тебя с острым прозрением, ты совершенно права.

– Только дай мне время, и я придумаю, как раскрыть заговор и его мотивы.

Дэн едва не подскочил на постели.

– Что ты сказала?!

Джеки удивленно посмотрела на него:

– Я только сказала...

– Да я слышал! – Дэн схватил ее за плечи и пристально вгляделся в ее лицо. – Я запрещаю тебе, слышишь? Запрещаю! Ты не будешь разрабатывать план, как нам поймать изменника, и не будешь принимать участие в его осуществлении! – Он мягко встряхнул ее. – Даже и не думай об этом, Жаклин! Я требую, чтобы ты держалась в стороне! Ты понимаешь?

Джеки упрямо задрала голову.

– Жаклин... Предупреждаю! – зловещим тоном произнес Дэн. – Если придется, я свяжу тебя и запру в комнате, но не позволю тебе подвергаться опасности. Это ясно?

Она молчала.

– Жаклин!

– Хорошо, хорошо, – неохотно ответила Джеки.

– Черт побери... Ты меня с ума сводишь! – Он натянул одеяло повыше. – Довольно разговоров. Не знаю, как ты, а я устал... Вчера я не столько спал, сколько впал в отупение от выпитого. – Он поудобнее устроился и привлек ее к себе.

– Дэн, да сейчас день в самом разгаре! Нам нужно...

– Нам нужно поспать, Жаклин. Ты просто невозможная женщина. И почему только я тебя люблю?.. – сонным голосом пробормотал он.

Джеки чувствовала себя невероятно счастливой.

Глава 17

– Просто ушам своим не верю! – Министр Гамильтон ударил кулаком по столу. – Дэн, ты что, совсем с ума сошел?!

Дэн резко выпрямился.

– Можешь не беспокоиться за мой ум, Александр, с ним все в порядке. Я просто не могу запретить жене писать свои статьи. Эта работа слишком много для нее значит.

– А ты подумал о том, как они влияют на положение в Америке?

– Я указал Жаклин на некоторую резкость и подстрекательский тон ее заявлений. Но я ей полностью доверяю и знаю, что она сможет несколько умерить тон статей, не предавая своих взглядов.

– Ты ей доверяешь?! После всей ее лжи ты еще способен употребить именно это слово?!

– Да, доверяю!

Их взгляды встретились.

– Я могу положить конец деятельности Лэффи, предав огласке, кто скрывается под этим псевдонимом, – тихо сказал Гамильтон.

– Можешь... но не сделаешь этого. Если ты попытаешься, я сделаю все от меня зависящее, чтобы помешать тебе, – так же тихо ответил Дэн.

– Ты настолько ей веришь?

– Настолько я ее люблю.

Гамильтон медленно покачал головой:

– Я не понимаю любви, которая делает мужчину слабым.

– Не слабым, Александр, а цельным. И не слепым. Я знаю недостатки моей жены: видит Бог, я достаточно часто испытывал их на себе. Но я не стану отрицать и ее достоинств. Она прямая, принципиальная и, безусловно, предана своей стране.

– И тебе?

Дэн слегка улыбнулся:

– И мне. Хотя, кажется, не может еще с этим смириться.

Гамильтон задумался.

– Дэн, мы с тобой давно знаем друг друга.

– Да уж больше семи лет.

– Когда мы с тобой познакомились, я только что приехал из Нью-Йорка и вошел в состав конгресса. Я был не очень в себе уверен, потому что не видел вокруг себя единомышленников. Меня обзывали монархистом, тогда как я просто придерживался практической точки зрения на государственное устройство нашей страны. – Он улыбнулся, вспоминая те времена.