– Идем за ним? – тихо спросила Джеки.

– Нет, – покачал Дэн головой. – И не потому, что он мой друг, – пояснил он, видя недоумевающее лицо Джеки, – а потому, что это ничего нам не даст. Ясно, что Томас собирается вернуть письмо на место. Он не знает, что кто-то был свидетелем его кражи, так что ему нет смысла скрываться. Теперь, когда с письма сделана копия, Томас просто положит его на место и вернется к своим делам. А сейчас нужно выяснить, куда Моника понесет копию письма и кто переправит его в Европу.

– Дэн, мне так жаль. – Джеки погладила его по руке. Лицо его было напряженным.

– Мне не меньше. Как я мог ничего не подозревать?

– Но ведь он был твоим другом.

Дэн горько рассмеялся.

– А ты еще так верила в мой инстинкт!

– И продолжаю верить. Дэн, ты не единственный, кого обманули. Видно, министр Гамильтон тоже ничего не подозревал.

– Томас обожал Александра. Он сражался с ним плечом к плечу. Что же случилось? Как он мог...

– Может, из-за денег?

– Деньги... Да, с деньгами у него было очень плохо. – Дэн готов был схватиться за соломинку.

– Или из-за женщины, – предположила Джеки.

– Из-за женщины. – Дэн взглянул в сторону дома, и в его глазах сверкнула ненависть, когда он вспомнил, с каким восторгом и обожанием говорил Томас о своей загадочной даме сердца. Он не сомневался, что огромная любовь Томаса могла подтолкнуть его на совершение предательства. Из-за одних денег Томас на это не пошел бы... он стал предателем из-за нее.

– Из-за женщины, которая способна предать не только свою страну, но и мужчину... даже двоих мужчин, которые так ее любят: несчастного Томаса и моего отца, который ничего не подозревал. – Джеки вздрогнула при мысли, что ей придется сказать отцу, что обожаемая им Моника не только ему изменяла, но и оказалась шпионкой. – Мне кажется, я готова задушить ее собственными руками!

– У тебя будет такая возможность, – заверил ее Дэн. – Вскоре мисс Бриссет покинет дом, направляясь к кораблю, о котором она сказала Томасу. А мы с тобой будем ее ждать.

– Теперь я понимаю, почему мой похититель так скрывал свое лицо и изменял голос.

– Да, – мрачно ответил Дэн. – Томас опасался, что ты его узнаешь... Господи, да ведь я сам сказал ему про тебя! Я, проклятый дурак, признался ему, что ты и Лэффи – одно лицо! – Дэн стиснул кулаки в бессильной ярости. – Хорош же я: требую, чтобы ты соблюдала осторожность, а сам собственными руками толкаю тебя в руки похитителя!

– Глупости! – возразила Джеки. – Если ошибочное мнение можно считать преступлением, то уж большей преступницы, чем я, не найдешь. Я спокойно смотрела, как мой отец превращается в круглого дурака, ухаживая за мошенницей и преступницей! Я ничего не видела!

– Но ты всегда с неприязнью относилась к Монике,– напомнил ей Дэн.

Джеки пожала плечами:

– Просто считала ее властной и алчной. Но такое мне и в голову не могло прийти!

Дэн вытащил пистолет, и глаза его зажглись холодной решимостью.

– Планам мисс Бриссет не суждено осуществиться. И она скоро об этом узнает.

Моника осторожно прикрыла за собой дверь и внимательно огляделась. Было семь часов утра, и, как она и рассчитывала, на улице не было видно ни одного пешехода.

Крепко зажав в руках маленькую коробочку, она спустилась на тротуар, мысленно репетируя свой разговор с Джорджем. Ей нужно говорить как можно более убедительно, в противном случае у него могут возникнуть подозрения, и тогда рухнет ее расчет быстро передать донесение Бонапарту.

Томас, конечно, думает, что она отправит письмо в Англию срочной почтой.